— Это ужасно, — ответил Тесла вместо Эдисона, явно не хотевшего признаваться.
— Это правда, мистер Фокс? — не поверил Джозеф Чемберлен.
— Честный афроамериканец!
Эдисон ждал продолжения.
— Своих старших детей от первой жены вы дома называли «Точка» и «Тире».
— Это тоже верно.
— Во время работы над лампой накаливания вы обожгли половину лица вспышкой света и заработали нервное расстройство, когда провели неделю без сна.
— О'кей, всё это тоже было!
— Вы приглашаете посетителей в лабораторию и демонстрируете им говорящие механизмы и лампы, окрашивающие темноту в вишнёвый цвет.
— Правильно.
— Вы били подчинённых током через умывальник, чтобы они лучше слушались.
— Это правда? — спросил Эдисона Джозеф Чемберлен.
— Должен признаться, что это правда. Я же американец.
— Когда вы и Мэри Стилвелл, ваша невеста, сидели за общим столом и не могли поговорить наедине, вы взяли монету и стали стучать ею по столу по азбуке Морзе.
— О'кей.
— Вы любите старинную индийскую игру «парчези».
— Верно.
— Из всех творений Вагнера вам нравится только «Песня вечерней звезды». Вы любите Виктора Гюго и Шекспира. Ваша жена приучила вас к Дюма-отцу.
— Верно. Но первая или вторая жена?
— Не знаю, — честно признался Фокс.
— Тогда что же вы рассказываете мне об этом, если сами не знаете точнее? Сначала узнайте, а потом говорите.
— Должен признать, что не все ваши знания о нас точны, — заметил Солсбери.
— Теперь позвольте высказаться мне, — сказал Э. П. Попов.
— Начинайте, — позволил Тесла.
— Вы происходите из старинного сербского рода, который до того как переселился в Хорватию звался не Тесла, а Драгнич.
— Это верно.
— В детстве вы рассказывали младшей сестре о том, как должна выглядеть машина, работающая вместо человека.
— Тоже верно, сударь.
— Вы заразились маниакальным стремлением к чистоте по той причине, что в юности переболели холерой. Во всяком случае, вы считаете это холерой.
— Да, сударь.