Он качает головой. В его глазах слезы.
— Тебе совершенно бесполезно желать удачи.
Олли уходит.
Олли и худая, нервно болтающая девушка лет тридцати через узкую деревянную калитку входят во двор. Только что кончился дождь; девушка встряхивает мокрый зонтик, ищет ключи; легкая одежда Олли промокла насквозь.
— Ну вот. Ключи — последнее, что я нашла в своей сумочке. Внимательнее к этим кирпичам — это старинные кирпичи патио — рабских кварталов, — говорит девушка, отпирая калитку.
— Здесь жили рабы?
— Да, во всех этих дряхлых домах в Старом Квартале — его еще называют Французским.
— Да, я знаю. Как здесь тихо, ни звука.
— Сейчас мне надо найти второй ключ, надеюсь, в этот раз мне повезет больше.
— Может, я поищу, у вас руки трясутся?
— Нашла! Нашла!
— Хорошо!
— Когда я искала свободную квартирку в этом квартале, было два варианта. Одна была очень недорогая, и там было много удобств, даже плита, чтобы готовить, другая, та, в которой мы сейчас окажемся — мне она совершенно не по карману — но я выбрала ее по причине, которую вы сейчас поймете.
Открывает калитку.
— Пожалуйста! Кто первый?
— Лучше вы, я не знаю вашей квартиры.
— Нет, вы первый. Мне интересно знать, увидите ли вы, почему я выбрала ее.
— Хорошо, я первый. — Они входят. Олли зажигает спичку.
— Нет, нет, никаких спичек!
— Мне кажется, вы выбрали ее из-за стеклянного потолка.
— Да, вы правы… Включить лампу, или света с неба хватит?
— Мне хватит.
— Мне тоже. У меня нет ни одного стула, вам придется выбирать между полом и постелью под ночным небом. Во-первых, вы очень меня обяжете, если снимете с себя все мокрое и вытритесь полотенцем. Вы разденетесь здесь или хотите пойти в ванную? Нет, нет, раздевайтесь обязательно здесь, и ложитесь в постель под стеклянной крышей, и смотрите вверх на облака, несущиеся там, как вереница гигантских роз. Они подсвечены неоновыми огнями города. Но мне хочется думать, что они светятся изнутри. На вас и не надето почти ничего, снимайте все, я вытру вас полотенцем.
— Я могу сам, даже одной рукой.
— Я знаю, что вы можете, но не отнимайте у меня этого удовольствия.
— Чего?
— Удовольствия. Я профессиональная медсестра, так что можете не чувствовать стеснения.
— Я и не чувствую. Я вообще мало чего чувствую. Как профессиональная медсестра вы можете мне это объяснить?
— Ложитесь под стеклянную крышу, и я попытаюсь объяснить. Мне кажется, это связано с… до того, как вы потеряли руку, вы чувствовали больше?
Олли издает неясный звук.