К неведомым берегам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Водки бы дала обогреться. Уж и не знаю сам, как уцелемши добрался… Три раза дорогой опрокидался… «Куплю свежей рыбки, найму бот да на ем и доберусь», — сказывал Григорываныч. Думал, они уже под парусом здеся давно…

— Мотри, какая буря поднялась, — перебил разговор штурман. — Счастлив твой бог, что вернулся… Как бы с якорей не сорвало. Барометр, поди…

Но он не досказал, что с барометром, и яростно закричал: «Аврал!» Несколько десятков босых ног зашлепали по палубе.

Оторвавшийся корабль стал боком к ветру и резко накренился, почти касаясь воды мачтами. Казалось, что он покорно лег в страхе перед навалившимся на него ветром.

— Надо быть, хозяин погиб со своей рыбой, господи помилуй, — сказал штурману байдарщик и перекрестился.

Наталья Алексеевна бросилась на постель в каюте и лишилась чувств.

А в это время Григорий Иванович, закрывая глаза от крутящихся вихрей и пригибаясь к земле, шаг за шагом добирался до укрытого в бухточке бота с рыбой.

— Не сумеем добраться до корабля, хозяин, — заявил рулевой нанятого бота. — Опрокинет враз, только выйдем…

— Попробуем, утихает, — успокаивал Григорий Иванович.

Проба оказалась неудачной: подхватило и понесло от Большерецка к югу. Не успели оглянуться, как бот выбросило обратно на берег мыска.

Вновь до Большерецка добрались пешком только через неделю. Тут Шелихов узнал, что его давно уже похоронили. Погиб, считали здешние жители, и его корабль, который сорвался с якорей и был унесен в море в сторону Охотска.

Шелихов купил трех верховых лошадей, собираясь пробраться к Охотску кружным путем, берегом моря. И вдруг узнал, что в Петропавловске уже несколько дней стоит английский корабль, нагруженный до отказа разными товарами.

Дух захватило от одной мысли, что личное свидание с английскими моряками, быть может, позволит завязать торговлю с чужими странами. И стало страшно, когда подумал, что англичане уже побывали на островах и накупили там пушнины, — каждая упущенная шкурка могла подорвать установившиеся цены. Их выгоднее купить самому даже в убыток, лишь бы не дать просочиться на рынок… Успеет ли? Решать надо было сейчас же — корабль мог уйти… И Шелихов тут же поскакал в Петропавловск, успокаивая себя тем, что если корабль погиб, его все равно не воскресишь, а если цел — несколько дней ожидания дела не изменят. С трудом отгонял тревожные мысли о жене.

Вскоре капитан английского корабля и два его офицера сидели с Григорием Ивановичем в Казенном доме.

Началась оживленная пантомима, разговор одними выразительными жестами: прибывшие знали только английский язык, а хозяева — только русский. Тем не менее сильно вспотевшие собеседники переговорили о многом: Шелихов узнал, что корабль вышел из Индии и побывал в Кантоне, что он принадлежит Ост-Индской компании, желающей завязать со здешними жителями торговые отношения, что на нем доставлены товары для обменной торговли с островитянами и, наконец, что фамилия капитана Петерс.

Григорий Иванович был приглашен затем на английский корабль. После обильного угощения любезные хозяева показали все свои товары, хотя Григорий Иванович и делал вид, что нисколько не интересуется ими. Привезенные товары ошеломили его количеством, качеством и разнообразием.

Явился и долговязый камчатский исправник, барон Иван Штейнгель, но и тут дело не клеилось: он не говорил по-английски, а немецкого не понимали приезжие. Не помогло и предложение воспользоваться латинским: англичане его не знали. Однако пантомимы до известной степени удалось избежать: англичане не говорили, но кое-как понимали по-французски.

В тот же день Шелиховым был скуплен почти весь груз в кредит на векселя с платежом на Москву, а после приемки закупленного условились о привозе следующих партий товара.

Характерная для Шелихова предусмотрительность сказалась на происходивших переговорах. Она насмешила Штейнгеля, но Григорий Иванович настоял на своем. Он выработал обязательный маршрут для английских кораблей к нам и обратно, внушительно заметив смеющемуся Штейнгелю:

— Нечего им шататься туда и сюда по нашим морям. Пусть ходят прямо по надобности.

Тюленьи торбаса до колен, поверх чулок из оленьей шкуры; меховые штаны шерстью внутрь; лисий кукуль с длинной костяной бахромой; двойная меховая рубашка; еще кухлянка из толстой и мягкой оленьей шкуры, разноцветная, вышитая снизу шелками, а у ворота и на рукавах обшитая блестящим, лоснящимся бобром; четырехугольный меховой лоскут у подбородка для защиты лица от ветра и снега — таков костюм Григория Ивановича. В нем он чувствует себя легко и свободно. Если бы не тревожные мысли о судьбе жены и людей, было бы совсем хорошо. Он ловко владеет крепким оштолом и умеет переупрямить собачью упряжку хоть в пятнадцать штук (а собаки каждая с волка, а то и больше). Он смело втыкает в снег оштол, и тогда покрытые снегом легкие санки мгновенно застопориваются. Глаза рвущихся вперед собак наливаются от натуги кровью, петли ошейников душат их до полусмерти, постромки глубоко впиваются в тело так, что лопается кожа, но сани на оштоле — ни с места. Суровый окрик тотчас же приводит в повиновение зарвавшихся животных, только по недоразумению именуемых собаками.

Сшитые из березовой коры (каркас из реечек, связанных ремнями из тюленьей кожи), поставленные на широкие выгнутые полозья камчадальские сани легки — в них нет и полпуда, а поднимают они от десяти до двадцати пудов клади. На этот раз на санях Григория Ивановича только продовольствие и охотничий припас.

За Нижнекамчатском пошло легче: снегу больше и речек меньше, но зато впереди злая непокоренная коряцкая земля и вьюжная тундра. Григория Ивановича ничто не останавливает. Стиснув зубы и раздувая ноздри, гонит и гонит он собак, мчит сломя голову.

Новые и новые преграды то и дело задерживали на трудном пути: проводники, несмотря на тароватые посулы, отказывались сопровождать этого железного человека, не знающего ни страха, ни устали. За павших собак он платил, правда, щедро, но свежих было доставать так трудно…

Через пять месяцев, уже в январскую стужу, глубокой ночью, собаки беззвучно подкатили санки по глубокому снегу к зданию Охотской фактории Шелихова. Она была тиха и безлюдна. Никого: ни брата, ни жены, ни прислуги… «Да здесь ли она?» — думал Григорий Иванович. Все тело покрылось холодным потом.

Наутро все стало ясно: галиот, занесенный в Охотск бурей, цел, хотя и потрепан, вытащен на берег, а Наталья Алексеевна с братом Василием с вечера на вечеринке, устроенной командированным сюда молодым и богатым чиновником из Петербурга.

Грозный и настойчивый допрос прислуги многое открыл Григорию Ивановичу: молодой администратор окружил Наталью Алексеевну вниманием и поклонением. Василий же Шелихов, лоботряс и пьяница, которого Григорий Иванович приспособлял было к вождению кораблей, но отставил за непослушание и дебоши, а потом сжалился и определил на службу в Охотскую контору, чуть ли не стал сватом. Он решил выдать Наталью Алексеевну замуж…

— Что говоришь, собака? — весь багровый от душившей его злобы, Шелихов сжимал в руках тяжелую страшную плеть и наступал на ошалевшую, заикающуюся от ужаса камчадалку. — При живом муже?!

— Василь Ваныч сказала — помер ты. Хозяйка плакал, плакал…

— Сволочь! Подлец! — кричал Шелихов, бегая по избе, шумно дыша и ловя ртом воздух, потом бессильно повалился в кресло.