Актуальный архив. Теория и практика политических игр.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удалось ли кому-нибудь изобрести систему управления без подачи команд? До тех пор, пока существует самое гибкое, самое сложное исполнительное устройство и самое совершенное и суперсовременное управляющее этим устройством звено, блок или система (все зависит от сложности управленческих задач — и только!), связь между этими структурами будет осуществляться путем подачи команд. Все дело в том, как подается команда, как она формируется и как, наконец, принимается и воспринимается исполнителем.

Представьте себе, что с «горы власти» катится вниз команда — «лыжник». Очевидно, что он тем быстрее будет катиться, чем короче и круче будет путь. Это и есть абсолютная вертикальность, или командность. Случай же полной некомандности — это когда наш «лыжник» начнет кататься вокруг «горки власти», бесконечно согласовывая, уточняя, собирая визы, узнавая мнение вышестоящих лиц — и ничего не решая, не поднимая и не спуская вниз документ, от принятия которого зависит либо судьба страны, либо жизнь и здоровье отдельного человека.

Эту систему принятия решений или, точнее, их непринятия, отказа от подачи необходимых команд с одновременным выплевыванием бездны псевдокоманд каждый из нас неоднократно ощущал на своей шкуре. Бичевать командность в этом случае — значит валить с больной головы на здоровую. Сопрягать командность с тем или иным общественно-политическим строем, скажем так, некорректно. Действительно, командная система необходима (при любом общественном строе) в случае, когда потери от проволочек больше, чем возможные приобретения от полученного путем длительного обдумывания чрезвычайно точного, необыкновенно «правильного» решения. В боксе, если тебе наносят удар, время выбора и осуществления «ответа» должно быть меньше, чем время нанесения удара. Не успел — отправляйся в нокаут.

Бюрократический тромбофлебит, «чиновная демократия», оказавшая роковое воздействие на ход либеральных преобразований… Важные государственные бумаги безнаказанно теряются, резолюции высших руководителей страны годами вращаются в бюрократической центрифуге… Севший на своем самолетике на Красной площади мальчишка-немец — это что: следствие избытка командности, слишком высокой скорости принятия решений или дистрофия командного механизма? Думаю, что ответ абсолютно ясен. Белинский, помнится, писал о том, что России сегодня нужно строгое исполнение хотя бы тех законов, которые есть. Надеюсь, что этого человека трудно заподозрить в восторженном отношении к юридическим шедеврам царской бюрократической машины. Но еще страшнее — разрушение информационных тканей: последняя степень информосклеротических изменений, когда на крик ужаса: «Сделайте что-нибудь!» — вместо вразумительного ответа раздается безвольное урчание: «Бдраз-ту-ма-ва-те-бзатуу-у-у-у-…»

И все читают, судорожно пытаются распознать, разгадать, осмыслить бессмысленную абракадабру и боятся сами себе признаться, что это просто клинический маразм и что бормочущее существо пытается выговорить: «Да пойдите вы все на…»

Но и этого оно уже не в состоянии сделать. А значит… А значит, в стране установилось право сильного. Любой, самый маленький деспот, сумевший сколотить банду себе подобных, может безнаказанно воплощать самый бредовый из своих замыслов. Примеров этому — тьма.

Но сегодня — не времена Белинского, и даже среднего размера информационный «тромб» грозит общесоюзной катастрофой. А чем же тогда чреват информомаразм, бормотание паралитика в ответ на сигнал о том, что техносфера рушится?! Рушится!! Рушится!!! Разумно ли предавать анафеме командность и системность в условиях назревающего прогрессивного паралича? До игры ли в остроумные антиутопии, резонирующие со справедливым ощущением абсурдности наличествующего способа управления?

Временные затраты на исполнение действия слагаются из времени, отпущенного на согласование (t), и времени, отпущенного на исполнение команды (T). В этом случае коэффициент командности (k) определяют формулой: k = T: (T + t).

Высший уровень командности k = 1, низший k = 0. А реальный? АКС… Передо мной несколько цифр, характеризующих сравнительный уровень командности:

в западных криминальных структурах — k = 0,8;

в западных корпорациях — k = 0,5–0,3;

в японских корпорациях — k = 0,65-0,4;

в крупнейших компаниях новых индустриальных стран — k = 0,7–0,8;

и, наконец, в ряде наших крупных министерств — k = 0,03-0,035.

Представьте: 30 раз обращает бюрократическая карусель абонента, прежде чем выдать решение (не говорю здесь о его качестве!). Стоит ли искать какой-то особый «механизм торможения» при таком показателе? Хотите краха перестройки? Посадите за ржавый руль большегрузной машины народного хозяйства парочку интеллигентов из числа тех, кто на все случаи жизни имеет свой либеральный рецепт, и дайте им волю подискутировать! Коэффициент понизится до 0,015 и — «хорош!».

Мы вяло «вползем» в чрезвычайное положение.

Теперь — от способа подачи к структуре команды. Общественное сознание наиболее тяжело переживает именно этот аспект. Мы ненавидим (вполне справедливо) АКС за бред администрирования, регламентирования, пресловутых советов: крестьянину — когда и что надо сеять, учителю — как именно учить детей. За ту самую антисистемность, при которой каждый из нас отчитывается больше, чем работает, а на работе все еще должен руководствоваться правилом про «шаг вправо, шаг влево». Но АКС ли мы ненавидим? Имеем ли право говорить о некой вообще избыточности команд? Контроля? Есть зоны управления, формирования командно-контрольной матрицы, где омерзительна, унизительна, античеловечна воля к избыточности, детерминированности заданий и, что хуже всего, нерациональная тяга к предписанию технологии их реализации. УЖ КОЛИ ТЫ МНЕ ЗАДАЛ, ЧТО НАДО СДЕЛАТЬ, ТО ПОЗВОЛЬ УЖ МНЕ САМОМУ РЕШИТЬ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ! Казалось бы, очевидно! Но справедливо лишь для гибких исполняющих систем, то есть для ученого, учителя, крестьянина, токаря-инструментальщика 7-го разряда, — одним словом, «для лиц творческих профессий». В жестких же системах несоблюдение технологических предписаний чревато: мы знаем, например, к чему это привело на Чернобыльской АЭС. И каждый инженер понимает, что и сегодня соблюдение технологических предписаний — жесточайшее, с точнейшим выполнением допусков, ГОСТов и прочего — главное условие эффективности западных предприятий. Никакой переработки! Никакой сдельщины! Норма при стопроцентном качестве должна стоить сумасшедшие деньги, но уже при 90 процентах качества (или 80 процентах выполнения) пачка денег должна сократиться наполовину, а то и больше! «Нам не надо ваших инициатив», — говорят рабочим технологи на создаваемых сегодня совместных предприятиях. «Пожалуйста, — точно то, что предписано, и ничего больше, но то, что предписано, — качественно и в срок».

Итак, абсолютизировать «отсутствие вмешательства во внутренние дела» производителя столь же глупо, как и недооценивать значение этого фактора.

Где-то мы резко перебарщиваем, где-то «недобарщиваем», и везде, повторяю, мы не в состоянии, как следует поощрив или как следует наказав, добиться строгого соблюдения предписаний, законов, инструкций, технологических требований — рабочих обязанностей, то есть команд. «Ну и че ты мне сделаешь, если я нарушу эти твои предписания?» Инфантилизм, отсутствие прививаемой с детства рабочей чести, исполнительской дисциплины, шабаш халтуры не менее страшны, чем оруэлловские кошмары АКС… Бога ради, через какую болезненную, жесткую школу придется пропускать завтра миллионы разучившихся исполнять команды людей? Что придется им пережить, чтобы вновь обрести эту способность? Как будет выглядеть отрезвление после дающего индульгенцию на недобросовестный труд политического карнавала? Диктатура — «вообще», свобода — тоже «вообще»?

Свобода от технологии? Свобода от ГОСТов и допусков? «Дефективная» (в плане качества выпускаемых нами продуктов) демократия? Если опять как следует посчитать, то в 45 процентах общей площади так называемой «зоны управления» мы (якобы!) контролируем в 10 раз больше позиций, чем надо, и в 85 процентах — не то (!), что надо. Не поощряем и не наказываем! Не в АКС опять-таки дело, а в том, чтобы работник экстра-класса (не в оборонке, а именно в любой отрасли) жил качественно лучше, чем бездельник. Включая менеджеров, руководителей предприятий. Известно, что для этого разрывы в заработной плате должны быть, как минимум, на порядок больше (то есть в 10 раз). И платить работнику (и менеджеру в том числе) надо не от прибыли, не от сдельщины, поощряющей все тот же ненужный вал, а от качества производимой продукции, точности выполняемого задания — в жестких зонах и эффективности — в гибких. Интересно, например, когда не так называемая «успеваемость» будет определять оплату педагога, а успехи учеников после (!) прохождения курса обучения? Как в западных вузах. Это бы проконтролировать! Пусть модельер свободно ищет модель одежды, на то он и модельер. (Качество можно контролировать, и не обязательно с помощью рыночного механизма.) Но пусть тот, кто пришивает пуговицу, пришивает ее так, как надо, и там, где надо, и именно того фасона, который предписал модельер. Пусть выполняет задание и технологические нормативы. Не выполняет — должен быть строго наказан, и рублем, и административно, но так, чтобы действительно было больно. И — в этом случае — никаких профсоюзов! Мы сегодня и поощрять, и наказывать разучились. Не научимся — не видать нам хороших вещей как своих ушей. Но, главное, нам надо жестко пресечь при этом разгул воровства, когда любой крадущий бездельник живет лучше, чем самый блестящий специалист. Сумеем выполнить эти условия — будет социализм, и не «демократический», «развитой» или «реальный», а трудовой, когда «воздастся вам по трудам вашим».

АКС… Ох, как нужны нам будут завтра:

— те, кто в состоянии будет четко реализовать сложную технологическую команду-модель (рабочие!);

— и те, кто в состоянии будет разумно построить модель (технологи);

— и те, кто сможет в меру жестко и деликатно проконтролировать (управленцы);

— и те, кто сможет сам, без команд, и днем и ночью ломать голову над созданием нового (ученые);

— и, наконец, нормальные «командиры», те, кто сумеет определить разумную меру вмешательства в технологические прерогативы исполнителя — количество степеней свободы в задании, которое тот получил, время, отпущенное на выполнение задания, качество рабочей силы и т. п. Иными словами, построить инфраструктуру реализации модели. Найти способы подать «команды» нужным способом, найти критерии для правильной оценки исполнения.

Потому что не АКС нас сейчас пытает и мучает, а ИКС — иллюзорно-командная система, в которой нет ни одного из необходимых звеньев соотнесения идеального замысла с реальным его воплощением. Рабочим нужны не болтуны, а нормальные лидеры, слово — за ними. А иначе… Допустим, что некто застойный имел идиотские замыслы, а некто «перестроечный» — гениальные. Но толку-то, если ни гениальность, ни идиотизм не имеют механизмов реального воплощения в жизнь? Тогда, честное слово, становится попросту стыдно за свою инфантильную Родину, по-прежнему охотно «питающуюся баснями», как и во времена, когда Пушкин впервые определил эту ее трагическую готовность: «Легко пустой надежде предана, мгновенному внушению послушна, для истины глуха и равнодушна, а баснями питается она…» Не так давно пользовался популярностью почему-то казавшийся всем очень остроумным призыв: «Партия, дай порулить!»

Если бы не критический характер ситуации, если бы не желание отстроить «дорогу к переменам», являющуюся самым драгоценным приобретением последнего пятилетия, если бы не пассажиры в «авто», за руль которого рвется новый «водитель», то самым верным для (с ног до головы заплеванного) старого водителя было бы выйти, остановив машину, отдать ключи и сказать: «На, попробуй порули на здоровье!»

Через пять минут машина была бы в кювете, а пассажиры (оставшиеся в живых!) чинили бы расправу над «блестящим лектором», так завлекательно повествовавшим им об устройстве авто зарубежных марок.

Но, увы, эксперимент такого рода в принципе невозможен, аморален (ориентирован на большую кровь), а значит, неосуществим. Да и «лектора» тоже жалко. Не так у нас их много, хороших лекторов, чтобы ими пробрасываться. Пусть читает «лекции», пусть критикует грубость и некультурность советских «водителей» и несовершенство наших «машин» — только бы не трогал баранку, только бы не рулил, только бы хватило у него ума позволить «грубым и некультурным шоферам» (конечно же, только благодаря его, лектора, умным советам и консультациям) в лишенном комфорта автобусе на ухабистой колее вывезти, не опрокинув и не завязнув в грязи.