— Хоть маленькую, скромную свадьбу, да устроим. Все будет хорошо! Ну ладно, не стану вам мешать, мои милые, не стану.
Молодые люди смущенно прятали глаза и, как только исчезала неугомонная хозяйка, снова брали друг друга за руки и говорили совсем не то, что, казалось бы, следовало говорить в такие минуты.
— Ударили тебя? Да еще и заперли? Это же возмутительно!
— Больше не надо об этом говорить, Костя! Не надо! — глухо и протестующе проговорила Галина.
— Прости, милая, не буду. Но мне обидно. Понимаешь, за тебя обидно… Тяжело тебе, я понимаю. Но расскажи, как ты решилась?
— Легла в постель, все решила, обдумала… — тихим грудным голосом говорила Галина.
Костя склонил к ней взъерошенную голову и притронулся губами к ее горячей щеке. У Галины вспыхнули глаза, и неожиданно со страстной решимостью она прижалась к нему всем телом. Ее маленькие ладони были в руках Кости.
— Почему не ко мне сразу? Пришла бы в Новицкое.
— Туда далеко, и у тебя строгий начальник, этот страшный майор. Я его почему-то боюсь.
— Бояться его нечего…
— На заставе меня все знают. И Клавдия Федоровна здесь, — продолжала Галина.
— Да, да. Ты все сделала правильно. Очень правильно. Я тебя хочу спросить, Галя… Вдруг ты… тебе захочется домой вернуться?
Галина подняла на него темные глаза. Глубоко вздохнув, заговорила:
— Как же я могу вернуться, когда мне хочется на тебя все время смотреть и смотреть, слышать, как ты говоришь и как ты сердишься! Я знаю, что ты любишь меня. Но я боюсь, что нам с тобой не дадут жить. Прежде, когда я не знала тебя, я много пела и смеялась. А теперь я перестала смеяться, пою только потихоньку и все время о тебе думаю. Я все думаю и думаю о том, что… Как же я могу вернуться! Да и некуда мне теперь возвращаться.
Взволнованный Костя перебирал в своих руках ее горячие пальцы и сжимал их все крепче и крепче.
— Ты еще не знаешь, как я тебя люблю. Но ты узнаешь, Галя, узнаешь! Мне невозможно тебя потерять, невозможно.
В комнате было тихо. Костя чувствовал, что может пересчитать удары своего сердца.
— Мы сегодня же отсюда уедем.
— Куда?
— Сначала поедем в Гродно…
— А как мы поедем… — Галина растерянно посмотрела на свои босые ноги и смущенно одернула платье. — Как же мы поедем, когда у меня одни деревянные башмаки да старое, как тряпка, платье.
— Стоит ли об этом говорить! Башмаки, платье — все будет. Мы с тобой немножко побудем в Гродно, а потом поедем дальше.
Костя уже видел перед собой Крымские горы, синее море, сизые гроздья винограда.
— А куда мы поедем дальше? — спрашивала Галина.
— О-о, Галочка! Мы поедем к Черному морю! Ты знаешь, есть такое море, все его зовут почему-то Черным, по оно бывает то голубое, то зеленое. Мы заедем в Москву. Ты же мечтала побывать в Москве и увидеть Кремль!
— Неужели это правда, Костя?
— Это так же верно, как то, что я сейчас вижу тебя.
— И нам никто не помешает?
— А кто нам может помешать поехать в Москву? Никто.
Глаза девушки вспыхнули и осветились теплой улыбкой. Она высвободила руки, смущенно и робко обняла его сильные плечи. Закрыв глаза, тихо спросила: