Конец черного темника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — На Чиврано набросились проходившие мимо ордынцы... Завязалась потасовка, конечно же, Андреоло одному бы несдобровать, но уличные мальчишки позвали на помощь его приятелей, которые проводили время в таверне по соседству. Ну и... — помощник консула махнул лишь рукой.

   — Ладно, — промолвил Готифредо ди Зоали. — Выдавать мы их не станем, подождём приступа, отдавшись на волю Господа нашего, но после устроения мира, будет ли он выгоден нам или ордынцам, предадим драчунов суду, чтоб другим неповадно было... Завтра же освободите всех, вооружите и посылайте их на крепостные стены[30]...

   — А как насчёт наказания Андреоло плетьми? — улыбаясь спросил помощник.

   — Отмените.

Недаром Готифредо ди Зоали называли благородным господином...

И он этим гордился. Хотя по натуре был жестоким и расчётливым человеком.

Кафа... На месте этой крепости некогда стоял тавроскифский город Ардавда — город семи богов. За шесть столетий до Рождества Христова милетские греки основали здесь колонию, назвав её Феодосией, что означает Богом данная. Феодосия была разрушена гуннами, но вновь отстроена и теперь уже упоминалась как Кафа.

В 1266 году генуэзцы купили её у хана Золотой Орды Менгу-Тимура. Город сильно вырос, защитил себя высокой крепостной стеной и сделался центром генуэзских колоний на Чёрном море. О его оборонительных возможностях и вёлся сейчас разговор в мраморной комнате консула с начальником гарнизона Кафы Стефано ди Фиораванти.

   — Ваша милость, — обращался к Готифредо начальник городских арбалетчиков. — Джанибек со своим войском только с севера доставит нам хлопот. Крепостная стена города, как вы знаете, проходит по основанию горы Тебе-оба, а горы Сугуб-оба и Агермыш защищают нас с востока и запада. Ну а с юга, — Стефано махнул рукой в сторону окна, за которым плескалось море, — нам сам дьявол не страшен... Море и неприступные скалы, и до наших кораблей, стоящих в бухте, окружённой такими же скалами, ордынцам не добраться. Если даже они нас захотят взять измором, то им это тоже не удастся! Корабли всегда доставят в Кафу необходимый провиант, а если перекроют водопровод, то в каменных резервуарах хранится достаточно питьевой воды... К тому же скоро наступит время сильных дождей, и потоки с небес пополнят эти запасы.

   — Значит, угроза может исходить только со стороны Дикого поля? — уточнил консул.

   — Да, ваша милость, — ответил Стефано ди Фиораванти, — поэтому я принял заранее необходимые меры предосторожности: сейчас жители и мои солдаты расширяют и углубляют внешние и внутренние рвы, а также укрепляют крепостные стены, готовят казы[31] для кипятка и кипящей смолы, паклю для стрел, горючий материал, на переходы и угловые башни поднимают валуны, камни, колья и брёвна.

Чиврано, в надетом поверх шерстяной блузы стальном панцире, с арбалетом в руках, нёс службу на крепостной стене. Иногда он подходил к своим приятелям — братьям Тривиджано, Паоло и Мауро, кафским кузнецам, которые тоже участвовали в уличной драке, чтобы поинтересоваться, как у них идут дела?

Братья возились с казом, закрепляя между двух кирпичных кладок железную ось, проходящую внутри него таким образом, чтобы он находился в наклонном положении. За верхний же край каза цеплялась цепь. При осаде её натягивали, выравнивая каз, наполняли кипятком или кипящей смолой, потом цепь отпускали, каз опрокидывался, и содержимое выливалось на головы врагов.

Вдруг потемнело. Чиврано оглянулся и увидел, что на солнце надвинулась туча, но это была не дождевая туча... И он понял, что идёт несметное ордынское войско; копытами коней и деревянными колёсами арб оно вздымало чёрные клубы пыли, жгло на пути всё, что может гореть... Густыми космами пепел тоже поднимался к небу.

Чиврано подал знак на башню, и там ударили в тяжёлый колокол; тугой его звук разлился над городом и потёк далее — к близлежащим селениям.

Там всполошились, забегали.

Вскоре оттуда потянулись подводы, доверху груженные домашним скарбом, за ними еле поспевали женщины с детьми. Вот уже заколотили чем-то тяжёлым в железные ворота, закричали истошно:

   — Татары! Татары!

И на переходах крепостной стены подхватили это слово, переиначивая его на свой, итальянский, лад:

   — Тартары![32]

Как Чингисхан и Батый, Джанибек тоже посылал вперёд не один тумен татар, они, как говорилось выше, служили надёжным щитом основного войска Орды, состоящего из монголов. Но уже бурно шло кровосмешение... Знатные ордынские мурзы женились на татарках, а татарские военачальники брали в жёны монголок. В Орде становилось заметным почитание людей не по родовитости, а по характеру человека и его личным заслугам... Для таких храбрецов, как Мамай, наступали благоприятные времена.

Подошедши к Кафе, ордынцы расположились на расстоянии двух полётов арбалетной стрелы, составив вкруговую в несколько рядов свои кибитки, арбы, метательные машины и тараны. Вместе с воинами к берегу Чёрного моря пришли и их семьи; на уртоне они разбили юрты, и вскоре повсюду запылали огни в дзаголмах[33], а в больших котлах закипела вода, в которой варилась баранина, нарезанная большими кусками.

Белый шатёр Джанибека с золотым полумесяцем поставили чуть поодаль, у основания горы Тебе-оба. Тут же обосновались его тургауды.

Стало смеркаться. Острый глаз Андреоло Чиврано заметил со стены, как ордынцы стреножили лошадей и погнали за реку Салгир, где росли высокие сочные травы. «Без коня татарин беспомощен как дитя... — подумал Чиврано. — Предпринять бы ночную вылазку и пригнать табун в Кафу...» Этими мыслями он поделился с братьями Тривиджано, а рано утром, когда на стене появился начальник гарнизона, и с ним.

   — Молодец! — похвалил Андреоло Стефано ди Фиораванти. — Не ошиблись мы в тебе, Чиврано, а то, что ты поведал мне, я возьму на заметку...

Начальник гарнизона подошёл к казу, уже надёжно укреплённому в стене, покачал его и удовлетворённо пожевал губами. Значит, ему и кузнецы, братья-разбойнички, тоже понравились...

Над станом монголо-татар клубился молочный туман, а на склоне горы Тебе-оба он был гуще, цвета пепла, и в разрывах его проглядывали белые юрты многочисленных жён золотоордынского хана.

В эту рань ещё спали, но бодрствовал сам Джанибек. В походе он приучил себя мало времени отводить на сон и часто, переодевшись в простой халат, обходил посты... Горе тому, кого он заставал спящим. Сопровождающие хана тургауды тут же набрасывали провинившемуся на шею скрученную из воловьих жил удавку... Порою постовой отдавал Аллаху душу, так и не проснувшись и не разобравшись, где явь, а где небыль...

Джанибек, взглянув на серые клубы тумана, поёжился, глубже запахнул полы халата и, дав знак возникшим как по команде тургаудам оставаться на месте, вошёл в шатёр. Проверять посты сегодня он раздумал... Свою любимую младшую жену Абике, разметавшуюся на ложе, он слегка подвинул и, раздевшись, лёг рядом.

Нехороший ему сегодня приснился сон. Как будто сын его, восемнадцатилетний Бердибек, которого он впервые взял в поход, прокравшись в его шатёр, опустил на его голову меч, но промахнулся, и лезвие впилось в грудь лежащей рядом Абике...

[30] После заключения мира с Джанибеком консульский суд города Кафы приговорил Андреоло Чиврано и его товарищей к восьмилетнему изгнанию с берегов Чёрного моря, но, учтя проявленную ими храбрость при защите крепости, а особенно при ночной вылазке, они были оставлены в Кафе до особого распоряжения.

[31] Каз — огромный медный котел.

[32] Татар считали выходцами из ада — Тартара.

[33] Дзаголма — земляная печь, в которой выпекали лепешки.