Между тем, если бы незнакомец обернулся на первом же повороте дороги, то, без сомнения, заметил бы, как некто, вынырнув из-за ближайших елей, последовал за ним: Себ Сорож просто не мог решиться пойти спать, не выяснив личность таинственного клиента Гвидо.
Так, следуя один за другим, инспектор и незнакомец достигли первых домов на Центральной улице. Сорож сверился с часами. «Девять», — прошептал он. Там и тут в окнах светились огоньки.
Инспектор увидел открытую в освещенный вестибюль дверь, послышался женский голос, и грациозная тень сделала шаг навстречу преследуемому им человеку:
— Добрый вечер, господин Маскаре.
Сорож забился в ближайший дверной проем и вытянул шею.
— Добрый вечер, Эдме, — смущенно ответил учитель.
Девушка разразилась веселым смехом.
— Я вас поймала, господин мой воздыхатель, на том, что вы кружите возле моего дома!.. — воскликнула она. — Значит, вы не боитесь попасть под руку таинственному убийце, запугавшему всю нашу бедную маленькую деревню и всех живущих в ней бедных маленьких девочек?
Маскаре снял шляпу и шагнул в сторону дочери доктора Хие.
— Эдме, — сдерживаясь, сказал он, — я уже просил вас не разговаривать со мной таким образом. Вам двадцать лет, вы уже не ребенок, а я… Я не ваш воздыхатель!
Он сделал еще шаг и добавил тише:
— Разговаривайте так, если хотите, с господином Пеллерианом…
Он кашлянул.
— Вы собираетесь обручиться с ним?
Девушка взглянула в глаза собеседника:
— Почему вы спрашиваете об этом?
— Просто так.
— А! — и добавила, — я думала, потому, что вы интересуетесь мною?
Учитель, казалось, колебался.
— Да, верно, — с усилием выдавил он. — Я спросил потому, что интересуюсь вами.
Эдме улыбнулась и положила ладонь на руку учителю:
— Какой вы странный… Оливье!
При этих словах щеки Маскаре внезапно залила жгучая краска.
— Не называйте меня так! — глухо сказал он.
— Почему? У вас красивое имя…
Но тот, не отвечая, удалился большими шагами.
Эдме смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду, потом вернулась в дом.
Закрыв за собой дверь, она повернула ключ и долго стояла, прислонившись к створке.
— Оливье… — прошептала она.
XIV. С сердцем, полным любви