Убитый манекен : сборник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Даже ребенок не обманулся бы…

Пятью минутами позже старая служанка, укрывшаяся на кухне, куда вслед за ней все прошли, простонала между двумя рыданиями в ответ на просьбы объяснить мотивы своего поступка:

— Я поклялась Лео, что с одним покончу… Я дала клятву, что зарою в землю одного из негодяев, которые забрали у меня сына!

18. Мотивы Рысьего Глаза

Среди домашних животных, в особенности собак, есть такие, что сразу же вызывают вашу симпатию и завоевывают вас сначала нежным золотистым взглядом своих бусинок-глаз, затем — покорно лаская шершавым языком вашу опущенную руку или с дерзким нахальством помахивая хвостом. Им часто достаточно просто глубоко зевнуть, так, что их пасть словно разрывается надвое, или же сморщить нос, чтобы завоевать вашу привязанность.

Но есть такие, один вид которых вызывает раздражение. Обычно это довольно маленькие старые собачки злобного вида. Ведь каждый знает, что чем больше собака своими размерами приближается к крысе, тем сильнейшую потребность пошуметь испытывает.

Маргарита производила шум за двоих, а порой и за троих. Малезу достаточно было показаться, чтобы вызвать у нее вспышку ярости. Тщетно Ирэн пыталась ее утихомирить, убаюкивая ласковыми словами. Маргариту это лишь подзадоривало, и она вкладывла в свой лай такую слепую злость, что иной раз едва не надрывала себе горло и буквально захлебывалась лаем. В эти моменты — и только тогда — комиссар смотрел на нее умиленным взглядом, вновь начиная надеяться на неотвратимую справедливость. Как ни сильно ему этого хотелось, он все же не мог позволить себе в присутствии Ирэн и Эмиля отвесить бешеной Маргарите крепкий удар ногой, который, вероятно, побудил бы ее быть посдержаннее, не без причины опасаясь, что столь очевидная жестокость даст его хозяевам искомый предлог выставить его за дверь дома, в котором он все больше чувствовал себя нежеланным гостем.

Малез поэтому сносил беду терпеливо, но не теряя надежды, что пробьет час его реванша. Тем временем Маргарита, которую подзадоривала видимая беспомощность врага, бросалась на него, хрипя от возбуждения, облаивала его башмаки, обтрепывала края брюк, короче говоря, обнаруживала все признаки буйной ненависти.

Когда же Малезу, чтобы ее успокоить, пришла в голову мысль назвать Маргариту «доброй собачкой», та едва не подохла в конвульсиях.

Все вышли из кухни, где Ирма Траше, подавленная тяжестью своего проступка — или же, кто знает? потрясенная неудачей своего замысла, — продолжала в одиночестве рыдать, положив локти на стол и закрыв лицо руками.

Комиссар попросил оставить ее наедине с горем. Когда же дверь кухни захлопнулась, он объяснил, как старая служанка мучилась и страдала после заключения в тюрьму ее сына, и заявил, что понимает и прощает ее поступок.

Пока он говорил, Ирэн и Лаура настойчиво всматривались в него.

— Никогда бы не поверила, — наконец произнесла вторая, словно помимо воли, — что… что…

— …полицейский способен прощать обиды? Жизнь, мадемуазель, еще не раз удивит вас.

Именно тогда Малез, стремившийся разрядить обстановку и отвлечь внимание собеседников, обнаружил присутствие Маргариты, которая на руках у Ирэн бешено вращала глазами, и назвал ее «доброй собачкой»…

Мы уже говорили, что собака, не перенеся оскорбления, оказалась на волосок от смерти. Лаура и Жанна были вынуждены вынести ее, всю в пене, на веранду, в то время как Ирэн и Эмиль поднялись наверх.

Арман и Малез оказались одни в вестибюле.

— Ну как? — спросил Арман.

Но комиссар молчал, и он продолжил:

— Не хватало сердечности! Очень этим огорчен! Что вы только подумаете о моих родных?

Малез посмотрел на трубку, которую продолжал машинально набивать табаком:

— Надо бы снести этот дом! На меня он действует удушающе! Хотите знать мое мнение? Ваша сестра и ваша кузина здесь гибнут… Я имею в виду — духовно…

— Вы правы. Прошлое, подобно раку, подтачивает их. Они больше не живут. Они пережили — и неудачно — детей, которыми были. Но что дальше? Не могу же я, в самом деле, взорвать этот сарай, как мы пытались в детстве?

— Их удушают тайны, — продолжал Малез, словно не слыша и разговаривая лишь с самим собой. — Пока они от них не избавятся… Кстати, не собирались ли вы сегодня отметить годовщину кончины Жильбера?

— Да, — коротко ответил Арман, — сегодня утром я заехал за вами прямо из церкви.

Наверху стукнула дверь.

— Поднимусь, — внезапно сказал Малез. — Нет, не провожайте меня! Я хочу сам осмотреть лестничную площадку четвертого этажа, где детьми вы создали целый мир…

Он отвернулся и торопливо стал подниматься по лестнице, тогда как Арман неуверенной походкой направился в сад.

И на площадке второго, и на площадке третьего этажей комиссар, не останавливаясь, напрягал слух. Лишь перед чердачной дверью он замер.

Там, за этой дверью, Арман, Ирэн, Жильбер, Лаура, Эмиль и Леопольд мчались по пампасам, команчи и шейены беспощадно сражались друг с другом. Открыть ее значило бы пересечь границу Дальнего Запада, повернуть вспять течение времени… На лестничной площадке два шкафа с резными створками все еще напоминали блокгаузы, и не требовалось усилия, чтобы представить, как неслись в атаке на лестницу дикие мустанги с развевающимися гривами.