Юноша не удостоил ее ответом. Не обращая внимания на сестру, он повернулся к своему гостю:
— А что вы скажете о рюмочке коньяка, комиссар? Настоящего старого коньяка?
Лаура вздрогнула:
— Послушай, Арман, не станешь же ты?..
— А почему нет? Рюмочка старого коньяка вас всех разогреет. Ты выглядишь совершенно окоченевшей.
— Не знаю, где ключ от погреба…
— Вот он.
— Бутылки переставили! — возразила Лаура. — Ты не сможешь их найти…
Она нехотя поднялась и направилась к двери, где уже стоял ее кузен, пропуская вперед, он свободно обнял ее за талию и поцелуем коснулся ее волос:
— Моя малышка Лаура! Ты помнишь, как мы прятались в винном погребе и зажигали бикфордов шнур для того, чтобы взорвать весь этот сарай, с нами вместе, а потом выбирались оттуда черные, словно трубочисты?
— Да, — коротко ответила Лаура.
Даже если бы она ответила ему вопросом на вопрос, дала ответ отрицательный, просто отошла от него, это не выглядело бы так бессердечно.
Малез остался один с Ирэн, ее кузеном Эмилем и его женой. «О чем мне с ними разговаривать?»— размышлял он. «О дожде?» В конце концов пусть инициатива принадлежит им!
Эмиль машинально поправлял манжеты на худых запястьях.
«Кто поверит, что в детстве он требовал, чтобы его звали Рысьим Глазом?»— подумал Малез.
Он встал с единственной целью размять ноги, сделал несколько шагов, вынул трубку из кармана и принялся набивать.
Шаги на лестнице, ведущей в погреб. Приглушенный голос Лауры из-за плохо закрытой двери донесся до его ушей:
— Я тебя не понимаю! Ввести его в дом! Пригласить к нашему столу! Нужно, чтобы ты потерял всякое представление о приличиях, чтобы ты сошел с ума!
Затем голос Армана:
— Напротив! Сумасшедшие — это вы! Хитрить с полицией бесполезно, моя малышка. Этот человек — правильно пойми меня! — не остановится. Лучше любезно принять его…
— Тебе легко говорить! Ты скоро нас оставишь…
Молчание.
— Неужели ты не понимаешь, что он перепашет наше прошлое, как крестьянин перепахивает поле, а натыкаясь на наше молчание, не остановится, пока мы всего ему не скажем?
— Ну что же! Так расскажи ему все! Слушая тебя, можно подумать, что мы повинны Бог знает в каких грехах!
Но вы хотите скрыть грехи Жильбера? Сознайтесь же в них!
— Арман! Показать его таким, каким он был! Может быть, убить твоего отца, как мы убили твою мать!
— Хочешь, я скажу тебе правду? Вы утратили истинное представление о добре и зле! Атмосфера этого дома, воспоминание о Жильбере отравляют ваше существование… Повторяю тебе: вы все окоченели!
Шаркающие шаги. Голос старой Ирмы:
— Отдайте мне бутылку, господин Арман, я ее откупорю, а то вам недалеко и до беды!
Арман: