— В тебе живёт его душа.
— А что это, душа?
— Это жизнь.
— Значит, во мне живут две жизни: папина и моя?
— Более того, в тебе живут как бы трое: ты, твой папа и твоя мама. Папа и мама помогают тебе жить.
— Правда?
— Ну да.
Я задумался. Что это учитель говорит? Непонятно. Вернувшись домой, я спросил у мамы:
— Мама! Учитель сказал, что вы с папой всегда во мне живёте. И будто мне жить помогаете. Правда?
— Правда, но…
— Что «но»?
— А то, что мы не всегда можем помочь тебе.
— Когда не можете?
— Когда ты поступаешь, как тебе вздумается. Или когда мы поступаем, как нам вздумается.
В тот вечер я спросил у папы:
— Папа! Значит, бывает, что ты делаешь что-то по своему хотению?
— Конечно. Это мое любимое занятие. И это у меня здорово получается.
— У тебя всё здорово получается, папа.
— Ну да! Игра в мяч, плавание, бег… Но лучше всего выходит то, что я делаю по собственному хотению. Давай поедем в страну Что-хочу-то-и-делаю.
— Есть такая страна?
— Да, малыш. Садись-ка ко мне на колени.
Я взобрался на папины колени.
— Ну вот, мы едем в страну Что-хочу-то-и-делаю. Поехали!
Папа свистнул, будто хлестнул лошадь кнутом, возок покатился.
— Но! — закричал я и запрыгал у папы на коленях. — Беги, беги, лошадка! Катись, катись, возок!
— Тпру! Ну вот, мы и в стране Что-хочу-то-и-делаю. Вон там, вдали, виднеется Часовая башня.
Папа показал пальцем вперёд, словно там и вправду стояла башня.
— Посмотри внимательно. Стрелки этих часов всегда стоят.
— А почему?