— А разве так можно, папа?
— Можно, если понарошку. Если играть.
— Тогда давай поиграем.
— Ну хорошо. Я буду самым главным начальником, а ты стань на моё место.
— И что мне делать?
— Тебя будет ругать самый главный начальник.
— А я не хочу, чтобы меня ругали.
— Тогда ты никогда не сможешь занять высокий пост.
— Ну ладно, пусть ругает.
— Начинаем. Я самый главный начальник, а ты папа, которого он бранит.
Я кивнул, игра началась.
— Какой вы, однако, рассеянный! Всё делаете тяп-ляп, — сказал папа не своим голосом.
— Извините.
— Что толку в вашем извинении. Тут у вас цифра одна неверная.
— Только одна?
— Но из-за неё весь расчёт неверен. Здесь не школа. Четвёрку не поставят за одну ошибку. Сделал ошибку, получай единицу.
— Только за одну ошибку?
— Да, только за одну. — Папа сделал вид, что подкручивает усы. — Немедленно исправьте. Ошибки самому исправлять надо.
— Слушаюсь…
— Ловко это у тебя получается, — засмеялся папа. — Ну как, понравилась игра?
— Нет, не понравилась. Что хорошего, когда ругают.
И всё же мне было интересно играть с папой. На другое утро, придя в школу, я рассказал про нашу игру учителю.
— Так, так, — сказал учитель. — Ты не забывай папину игру.
— Ладно, не забуду.
— Ты ведь тоже очень рассеянный человек.
— Весь в папу.
Учитель засмеялся. Я тоже засмеялся.
— Ты папин сын. В тебе папа живёт.
— Как это?