Она действовала из чистого эгоизма и едва не узнала про письма маминой подруги Лены. Случись так, все было бы кончено. В глубине души Кит понимала, что нужно продолжать хранить тайну. Тем более что Лена не могла толком объяснить, почему не может приехать в Лох-Гласс. Одни отговорки.
Но жизнь полна неожиданностей…
— Что дальше? — спросил Эммет, раздумывая, не снизить ли цену.
— Сейчас скажу, — весело ответила Кит и взяла его за руку. — Купить тебе мороженое?
— А что я должен буду за это сделать?
— Ничего. Просто признать, что я самая лучшая сестра в нашем городе и его окрестностях.
— Пожалуй, так оно и есть, — задумчиво промолвил Эммет. А затем со всех ног припустил к магазину, боясь, что Кит передумает.
— Милая? — Льюис звонил Лене в агентство.
— Она самая, — с улыбкой ответила она.
— Ты еще помнишь про конференцию?
— Да, конечно.
Интересно, насколько непринужденно прозвучал ее голос? Неужели Льюис понял, что в последние недели она только об этом и думала?
— Правила изменились.
— Каким образом?
— Нам разрешили взять с собой жен, подружек или просто знакомых. — Последовала многозначительная пауза. — Следовательно…
— Что, Льюис?
— Разве это не чудесно? Собирай вещички, и едем!
— Не могу.
— Что?
— Не могу, милый. Сам знаешь. Я обещала, что посижу с миссис Парк и подежурю в агентстве… Нельзя подвести столько людей.
— У нас больше никогда не будет такой возможности. Не смей отказываться.
— Если бы я знала заранее, то не стала бы договариваться.
— Черт побери, я сам узнал это только что!
Ах, как ей хотелось совершить поездку в Йоркшир! Она бы взяла карту и стала гадать, пойдет ли поезд через Уош или Хамбер.
Они бы остановились в гостинице. Впервые после той ужасной поездки в Брайтон, где у нее случился выкидыш. У них было бы свободное время… время, чтобы поговорить и отдохнуть. Она могла бы принарядиться для него и быть счастливой. Могла бы блистать в обществе, чтобы он гордился ею. Вызывала бы у Льюиса желание и забыла о сосущей тяжести в животе.
Она молчала до тех пор, пока Льюис не проворчал:
— Ну что, надумала?
— Почему ты не сказал этого раньше? — снова спросила Лена.
— Потому что не знал, — сказал он таким тоном, словно разговаривал с ребенком или идиоткой.
— А вот Джеймс Уильямс знал.