— Я бывала здесь,— ответила я.— Меня здесь знают. Давно ли ушли полицейские?
— Две минуты назад. Они были очень внимательны, долго здесь пробыли — все утешали ее, и не ушли, пока не убедились, что все в порядке. Меня зовут Фритци Родерик. Я управляющий этого парка,— представился парень, подавая мне руку.
— Кинзи Миллхоун,— ответила я.— Есть ли там сейчас кто-нибудь из посторонних?
— Кажется, нет. Оттуда ничего не слышно. Мы как раз и говорили сейчас между собой — вот, все соседи, все мы,— не стоит ли зайти кому-нибудь, чтобы посидеть с женщиной.
— А Ловелла еще там?
— Я не знаю ее имени. Она — родственница?
— Любовница Билли. Позвольте мне посмотреть, что там происходит. Может быть, ей что-нибудь нужно. В случае чего, я дам вам знать.
— Признателен вам за это. Мы поможем всем, чем сможем.
Я постучала в дверь, готовая к любым неожиданностям. Корал распахнула рывком дверь, но, увидев меня, пригласила внутрь. Глаза заплаканы, но внешне держалась она спокойно. Она села в кухне на стул и закурила, а я устроилась на кушетке.
— Жаль Билли,— начала я.
Корал взглянула на меня:
— Как все было?
— Я нашла его уже раненого. Он был в шоке и медленно угасал. Страдал он недолго.
— Мне нужно сказать об этом матери. Приходившие полицейские хотели это сделать, но я отказалась.— Голос ее, огрубевший от горя или от простуды, дрожал.— Он предчувствовал, что умрет молодым. Когда Билли видел, как хоронят людей пожилых, он говорил, что с ним такого не произойдет, что его жизнь кончится иначе. Я отговаривала его от таких мыслей, но он со мной спорил.— Корал замолчала.
— А где Ловелла?
— Не знаю. Фургон был пуст, когда я зашла.
— Корал, я хочу, чтобы вы все рассказали мне. Я хочу знать, что происходит. Билли сообщил мне три разных версии одного и того же события.
— А я при чем? Я ничего не знаю.
— Но вы знаете все-таки больше, чем я.
— Это ничего не значит.
— Поделитесь со мной. Ну пожалуйста! Билли мертв, и вас ничего не должно сдерживать. Не так ли?
Несколько мгновений Корал сидела, уставившись в пол, потом вздохнула, потушила сигарету, поднялась и начала убирать со стола. Прикрутила воду в кране на кухне, расставила рюмки, налила в них ликер цвета слоновой кости и начала монотонным голосом:
— Билли был уже в Сан-Луисе, когда Даггетт здесь появился, Джон знал, что Даг был нашим родственником, а Билли был просто потрясен несчастным случаем. Мы оба тяжело все это перенесли.
— Билли сказал, что они с Даг никогда не были близки.
— Неправда. Он сказал вам так, чтобы отвести от себя подозрения в смерти Даггетта. У нас троих были очень теплые отношения.
— Однако у вас были причины убить Джона,— заметила я.
— Нет. Мы просто хотели заставить его заплатить. Нам нужно было наказать его. Однажды такой случай представился — когда сокамерник Даггетта умер, и Джон завладел всеми деньгами.
— Вы надеялись, что это явится компенсацией?
— Я — нет. Я не могла чувствовать себя счастливой, пока Даггетт был жив, но убить его сама я тоже не могла. А вот Билли считал, что нужно хотя бы заставить Джона заплатить. Даг вернуть невозможно, но, по крайней мере, у нас было бы хоть что-то. Билли всегда знал, что Даггетт ведет общую кассу, но он не мог предположить, что Джону удастся сбежать с ней. Даггетт вырвался из тюрьмы в полной уверенности в своей безнаказанности и сорил деньгами налево и направо. Ловелла позвонила Билли, и мы решили положить конец его расточительству.
— Но парни из Сан-Луиса не знали об этом?