— Я и говорю.
— Нет. Вы начали лгать мне с того момента, как впервые открыли рот.
— Неправда,— горячо заверил он меня.— Приведите хотя бы один пример.
— Давайте начнем с Даг Полоковский. Кто он вам? Брат?
Билли замолчал. Я уставилась на него, ожидая ответа.
— Единокровный брат,— ответил он скупо, без большого желания.
— Продолжайте.
Голос Билли прервался, вероятно, от замешательства.
— Родители разошлись, но официально они не состояли в браке, и моя мать от кого-то забеременела. Мне было десять лет, и все это мне надоело. Я уже начал попадать во всякие истории, начались неприятности, и половину детства и юности я провел в колонии для несовершеннолетних, что, впрочем, прекрасно меня устраивало.
— Вышедший из-под контроля юнец?
— Да, из таких. И очень отчаянный. Но я не был трусом и прихлебалой. Позволил матери нас бросить. А она родила еще ребенка. На большее у нее не хватило ума. Ну и черт с ней!
— И вы никогда не были близки с Даг?
— Чуть-чуть. Я, бывало, встречался с ним, но у нас не было крепких связей.
— А вы и ваша мать?
— Здесь все в порядке. Я все пережил. После смерти Даг мы стали ближе. Иногда так бывает.
— Но вы, должно быть, знаете, что во всем виноват Даггетт.
— Конечно, я в курсе. Мать писала мне и рассказывала, что его отправили в Сан-Луис. Сначала я решил свести с ним счеты. Ради матери или еще чего-то. Но ничего не получилось. Он оказался слишком слабым. Понимаете, о чем я говорю? Все закончилось тем, что я стал почти жалеть его. Я презирал Даггетта, считая его хнычущим ублюдком, каким он был, но я не мог оставить его одного. Джон мучился этим. Мне доставляло удовольствие смотреть, как он корчится, ерзает от стыда. Это и было моей местью, убийство не входило в мои планы. Я в жизни никого не убивал.
— А Корал? Каково ее участие во всем этом?
— Спросите у нее?
— Могла ли она быть той самой женщиной, что провела с Даггеттом последний вечер? Мне кажется, что это Ловелла, но я не уверена.
— Эти вопросы не ко мне. Меня там не было.
— Не упоминала ли Корал об этом?
— Я не хочу об этом говорить,— сказал Билли раздраженно.
— Ну хорошо, но вы разговаривали с Даггеттом в четверг вечером. Не вспоминал ли он о какой-нибудь женщине?
— Мы не говорили о женщинах,— ответил Билли. Он начал щелкать пальцами правой руки по ладони левой.
— Он, должно быть, знал эту женщину. Но нам она пока неизвестна. Это она устранила его. Она знала, на что идет. Это был тщательно продуманный план.
Постукивание пальцев прекратилось, в голосе Билли прозвучала лукавая интонация.
— Может быть, эта девица была связана с теми, кто хотел получить свои деньги назад,— сказал он.
Я с интересом взглянула на собеседника. Такая мысль не приходила мне в голову, но быда допустимой.
— А вы не знаете их?