Читать книгу «Побег из Рая» онлайн.
Мне не хотелось вступать в спор с этой старой женщиной и рассказать все, что я о ней помнил. Я отошел в сторону и слушал записываемый камерой Нугзара её рассказ о том, как в детстве она потеряла родителей, (их репрессировали и расстреляли), о её жизни в детских домах, о том, как скрывая своё прошлое как дочь врагов народа она с большим трудом закончила медучилище и получила диплом медсестры. Отенко с гордостью рассказывала о своем жизненном успехе на работе, как ей удалось стать главной медсестрой отделения. Теперь слушая её мне стало совсем непонятно, как мог человек столько сам переживший так жестоко, как к скоту, относиться к больным людям в больнице.
Дом Клавдии Александровны стоял рядом и она позвала нас в гости. Муж у неё умер и она жила одна. Во дворе, под навесом увитым виноградником она выставила на стол большую бутыль домашнего вина и ждала, когда Отенко замолчит и отпустит нас.
— Тогда было большое событие, когда вас привезли. Сначала вся больница бегала смотреть на Михаила, а потом — на тебя, — сообщила она, угощая нас вином.
Поздно вечером мы уехали из дома этой гостеприимной женщины и отправились в Кировоградскую область в деревню Недогарки посетить могилу Миши.
Две недели проведённые с группой кинодокументалистов пролетели очень быстро и наступил день, когда я с благодарностью за это незабываемое путешествие пожал им руки на прощанье. Дэвиду Саттеру организовавшему и оплатившему эту бесценную для меня поездку, я хочу выразить особую благодарность и признательность, ведь это была моя встреча с прошлым.
90
ЭПИЛОГ
С Аней мы расстались в аэропорту Нью-Йорка, откуда она полетела к мужу Жене в Лос-Анджелес. Она стала врачом и переехала в штат Колорадо, где у неё родились ещё дочка и сын.
Я жил в прекрасном городе Нью-Йорке, где первые годы крутил баранку жёлтого такси. Через десять месяцев у меня была уже своя машина, на которой с Кэти Фитцпатрик мы исколесим тысячи миль по этой неописуемо красивой стране.
В Нью-Йорке у нас с Кэти родились дети Миша и Хэлли. Прожив здесь много лет я мечтал о просторах сельской местности и предпочитал их большому городу, что может быть и послужило причиной для развода. С Иринкой, моей нынешней супругой у нас была своя небольшая транспортная компания, наши девять траков перевозили грузы по дорогам Америки.
Из Нью-Йорка мы переехали в лесной штат Мэйн и теперь зарабатываем себе на жизнь гоняя свой собственный тяжёлый грузовик и много путешествуем по миру.
Мне никто не указывает в этой стране как жить и что делать. Я делаю то, что мне нравится и так, как считаю правильным. Моё счастье в Америке зависит от меня и я могу назвать себя счастливым человеком потому, что я добился всёго, о чем мог только мечтать в той стране.
Мой дед строил светлое будущее, где не было места индивидууму, где не было места личной ответственности, где человеку запрещалось быть строителем собственного благосостояния и хозяином своей судьбы, человек там принадлежал государству и был его рабом. Мне очень жаль, что столько прекрасных лет моей жизни пришлось потерять, чтобы выбраться из застенков построенных такими утопистами, каким был мой дед. Я люблю Америку, страну, где мудрые отцы-основатели США написали маленькую и тоненькую книжечку под названием «Конституция США», где ясно и просто сказано:
ПРИЛОЖЕНИЕ
ДОКУМЕНТ «ГРУППЫ „ДОВЕРИЕ“» И СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА ПО «ОБРАЩЕНИЮ»
Валентина Патранова
Обозреватель газеты «Новости Югры»
patranova@ugra-news.ru
Антисоветский сапог
Словосочетание «политически неблагонадежный» сегодня практически исчезло из нашего лексикона, но было время, кстати еще не так давно, когда подобные ярлыки вешали на многих. Эти люди годами не выпадали из поля зрения органов безопасности. С ними не только вели «профилактические беседы» — эти люди нередко становились жертвами политических репрессий. Одна из таких жертв 1982 года — рабочий Унъюганского леспромхоза Александр Шатравка. А началось все почти с анекдота: у начальника химподсочки прохудился казенный сапог, и кто бы мог подумать, что это ничтожное в масштабах Октябрьского района событие приведет в полную боевую готовность комитет госбезопасности и милицию. Прибыв на склад, чтобы заменить сапог, начальник стал рыться в куче обуви. Неожиданно из одного сапога выпали листы бумаги со словами: «Обращение к правительствам и общественности СССР и США». Начальник химподсочки еще больше удивился, когда под напечатанным на машинке текстом увидел подписи своих подчиненных. Прочитав такое в жаркий июльский день 1982 года, он покрылся холодным потом.
История умалчивает — в новом или дырявом сапоге начальник отправился в ближайший отдел КГБ, а он находился в Советском районе, — известно лишь, что его выслушали с превеликим интересом и попросили изложить сказанное в письменном виде. Кто автор обращения — заявитель уже догадался. Накануне двое рабочих — Александр Шатравка и Владимир Мищенко — ходили по лесным избушкам, где жили сборщики живицы, и знакомили их с каким-то документом. К тому же сегодня, подписывая заявление Шатравки об увольнении (по этой причине он и сдал на склад одежду и сапоги), начальник услышал от рабочего — не видел ли тот «пацифистского воззвания»?
Сотрудники отдела КГБ, склонившись над листком из сапога, читали: «Мы убеждены, что нужен конструктивный диалог нового типа… Мы выступаем за четырехсторонний диалог, за диалог между политиками СССР и США и независимый от государства контроль советской и американской общественности… Призываем правительства СССР и США создать специальный международный бюллетень, в котором стороны вели бы диалог…» Как тут не насторожиться? Какой еще независимый от государства контроль? А бюллетень? Про Шатравку было известно, что он регулярно слушает враждебные радиопередачи, а потом всем рассказывает об услышанном, при этом прямо заявляет, что в СССР нет никаких демократических свобод, что выборы — фикция, коммунисты — привилегированный класс. Чтобы оградить рабочих от тлетворного влияния Запада, начальник химподсочки отправил Шатравку на самый отдаленный участок, но, как видим, ссылка не помогла…
СССР — тюрьма народов?
Органы сработали оперативно: Шатравку и Мищенко задержали в тот же день. Им объявили, что они подозреваются в убийстве рабочего леспромхоза, также повесили на них валютные махинации, кражу денег и подделку документов… В дело подшили рапорт милиционера, который сопровождал задержанных из Унъюгана в Советский. Он написал, что по пути следования поезда Шатравка в присутствии пассажиров восхвалял западный образ жизни, отдавал предпочтение буржуазным свободам. А это тянуло на 190-ю статью УК РСФСР — распространение в печатной форме произведений, содержащих заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй.
Дело по обвинению Шатравки в антисоветской деятельности распухало как на дрожжах. Следствие вела прокуратура Советского района, но фактически все было в руках КГБ. Вскрылась вся подноготная фигуранта. Например, факт перехода им границы с Финляндией в 1974 году. В деле были распечатки передач радио «Свобода», «Голос Америки», Би-би-си, «Немецкая волна», в которых упоминалась фамилия Шатравки. Оказывается, он был хорошо известен в диссидентских кругах СССР.