Миллионы Стрэттон-парка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы отправляемся домой спать, — закончил за меня Роджер.

В хорошем настроении он довез меня с ребятами до автобуса, а сам вернулся обратно присмотреть за уборкой, проследить за тем, чтобы все было заперто на ночь, и проверить охрану.

Дети поужинали на скорую руку и сгрудились у телевизора. Я сидел, читал дневники Картерета и зевал. Мы все, конечно, поговорили с Амандой.

Картерет писал:

— Папочка, — позвал меня Нил.

— Да?

— Я задал Генри загадку.

— Какую загадку?

— Какая разница между шпунтом и желобком?

Я с благоговением воззрился на своего потрясающего сына, маленького мальчика с необычайно хорошей памятью.

— Ну, и что он тебе ответил?

— Он спросил, кто этим интересуется. Я сказал, что ты, и он стал смеяться. И сказал, что если кто и знает ответ, то это ты.

Я улыбнулся и сказал:

— Это похоже на загадку Сумасшедшего Шляпника из «Алисы в стране чудес»: «Какая разница между вороном и письменным столом?» Ответа на нее вовсе не существует.

— Глупая загадка.

— Согласен. Я всегда так думал.

Нил замолк, погрузившись в детский фильм. На экране носился длинноносый Пиноккио и противно верещал, я почему-то вспомнил сегодняшнюю истерику Кита. Его искаженное злобой лицо вызывало отвращение. Вялой рукой я перелистнул страницу. Картерет писал:

Я листал страницу за страницей, и передо мной вставали события тех уже далеких лет, все, что происходило тогда у нас на курсе. Ярроу же как в яму провалился. Ни слова о нем. Я заглянул в следующий блокнот, пропустив довольно большой отрезок времени, и там зацепился за восклицательные знаки после упоминания о премии «Эпсилон». Однако сколько я ни вглядывался в строчки последующих записей, я нашел только один абзац, которого, впрочем, было более чем достаточно:

Я вчитывался в картеретовские строчки, пока не стало больно глазам, у него был очень неразборчивый почерк, но этот «самый последний слух» Картерет нигде не подтвердил и не опроверг.

Конечно, давнее, пусть даже в свое время разоблаченное, мошенничество может быть интересным, но даже Марджори не сочтет это достаточным средством давления. Ведь прошло столько лет и если еще учесть, что и тогда-то ничего не было предпринято по этому поводу, то назвать Ярроу мошенником в настоящее время — все равно, что оклеветать невинного человека.

Я не видел, как использовать этот скандал, давно уже ставший забытой историей, чтобы разоблачить Ярроу как шантажиста, давившего как-то на Конрада, чтобы получить заказ на строительство трибун.

Мне ничего не оставалось, кроме того, как положить дневники в сумку, после чего досмотреть последние пять минут «Пиноккио», а затем отправить свое потомство в постель.

Во вторник утром поехавшие по своим делам в Суиндон Гарднеры подбросили меня с ребятами до прачечной и договорились заехать за нами в парикмахерский салон «Смитс».

Пока почти весь наш наличный гардероб стирался и сушился в стиральных машинах-автоматах, мы совершали набеги на близлежащие магазины в поисках пяти пар неодинаковых спортивных туфель (сделать это было трудно — и очень недешево, — потому что для мальчиков было далеко не все равно, какого цвета будут украшения на обуви, хотя мне казалось, что все они одинаковые), а после этого (ненадолго остановившись для покупки яблок) я неумолимо повлек их стричь волосы.

Их всеобщее несогласие стричься испарилось, как фруктовый пирог, стоило им переступить порог «Смитс», потому что там их встретила и первой приветливо обратилась к ним Пенелопа Фаулдз. Высокая, стройная, юная блондинка Пенелопа поздоровалась за руку с каждым из моих сорванцов, и от этого я чуть было совсем не потерял голову, позабыв, что давно уже стал взрослым мужчиной.

Я думал, что «Смитс» — тихое, спокойное, старомодное заведение, потому что судил по дате его основания, отстоявшей от нашего времени почти на два столетия. Оказалось же совсем наоборот: здесь делали самые современные прически, повсюду сверкал хром, играла тихая музыка. Фотографии причесок на стенах походили на иллюстрации по фигурной стрижке деревьев. Можно было подумать, что ты попал в Лондон, потому что сидевшие и стоявшие вокруг молодые люди с конскими хвостами на голове трещали, как настоящие жители Истэнда. Я чувствовал себя здесь совсем стариком, а мои дети были в восторге.

Пенелопа сама подстригла их, посоветовавшись со мной перед тем, как выслушала пожелание Кристофера быть подстриженным строго под ноль, так, чтобы осталась только лихая челка, спадавшая на лоб.

— Ради Бога, — взмолился я, — нужен какой-то компромисс, не то его мать сживет меня со света. Обычно она сама стрижет его.

Пен восхитительно улыбнулась. Я посмотрел на нее с обожанием, чувствуя, что помолодел лет на десять. Она состригла Кристоферу столько волос, чтобы он остался довольным, но, на мой взгляд, слишком коротко. Это его волосы, напомнил он мне. Попробуй повтори это маме, посоветовал я ему.

По непонятным мне причинам Тоби попросил сделать ему «самую обычную прическу» и ничем не проявил своего вечного несогласия. Это подействовало на меня размягчающе, и я, наблюдая, как Пенелопа подтыкает ему вокруг шеи простыню, спросил, здесь ли ее матушка.