Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я отдал себя в руки Аллаха.

— Ты надолго задержишься в Каире?

— Все в руках Аллаха. Все в этом мире подчинено его воле, вплоть до крошечной чашки в твоих руках.

Тайна секты суфиев волнует людей до сих пор, как и во времена Ибн Баттуты. Существует версия, что она была основана адептами, выходцами из Гималайского братства великих йогов, главная часть которого находится в Тибете. По другим источникам, таинственным городом адептов являлась Шамбала и располагалась она в сердце пустыни Гоби. Санскритская книга «Веданта-Сара» о целях этого Братства говорит, что оно посвятило себя «рассеиванию того глубокого мрака незнания, в который погружено остальное человечество». А о великих мудрецах Азии добавляет: «Мощь принадлежит тому, кто знает».

В давние времена люди науки передавали свои знания втайне, причем наиболее достойным из учеников. Мудрость сохранялась и развивалась, переходя из поколения в поколение.

Секретные общества Европы и Азии поддерживали легенды об азиатском Учителе учителей. Вот что пишет Эндрю Томас в книге «Шамбала — оазис света» (Изд-во «Мистерия», 1992, с. 82), посвященной местообитанию неких высших существ, «учителей цивилизации», а также делу посланцев Шамбалы в разные периоды человеческой истории: «На протяжении всей истории появлялось множество организаций и отдельных людей, которые внесли свой вклад в улучшение человечества… История показывает, что его агенты (круга Белого Братства — Прим. перев.) неожиданно проявлялись и столь же внезапно исчезали, когда их миссия была выполнена. Это так же истинно для восточных орденов посвященных Востока, как и для западных братств. Наиболее ученые ламы Тибета и раджа-йоги Индии были всегда преданными служителями небесных учителей».

Среди прочих адептами были якобы основаны и восточные братства суфиев, друзов и дервишей. Причем общению с великими магами были способны лишь руководители их внутренних групп. Они предостерегали своих подопечных от поклонения идолам своей эпохи и направляли их помыслы на судьбы земные и космическую гармонию. А некоторые дервиши, по воспоминаниям исторических лиц, оказывались посланниками азиатского Олимпа, облеченными определенной миссией.

На такой же фелюке, какие сейчас под треугольными парусами перевозят глиняные горшки и известняк вдоль нильских берегов, Ибн Баттута отправился в Верхний Египет, пересек пустыню и вышел к Красному морю, чтобы предпринять хадж. Но в Мекку, лежащую в двухстах милях по морю, попасть не удалось: началось восстание, и все корабли были выведены из строя. Разочарованный, он вернулся в Каир. Вспомнилась арабская пословица: «Если нет того, чего желаешь, желай то, что есть». Пришлось присоединиться к каравану паломников из Дамаска. Он пересек Синай и вошел в Палестину, в оазис Газа, лежащий у моря. «Это обширное и заселенное людьми место, с прекрасными площадями и многими мечетями. Причем, никакие стены не защищают оазис», — пишет путешественник об этом городе. Сегодня он не узнал бы его. Томасу Эберкромби потребовался целый час, чтобы пройти пропускные пункты, окружающие Газу. Это служба безопасности и контроля за тысячами арабов, ежедневно выезжающими на работу в Израиль. Проезды были завалены камнями и сгоревшими автомобилями, магазины закрыты, стены расписаны арабскими графити.

— Осторожно, камни! — вдруг выкрикнул человек на улице.

Группа подростков выпустила град камней по машине, взятой напрокат Эберкромби. У него были желтые (израильские) номерные знаки, а не голубые — палестинские.

Места, относящиеся к Палестине, в записках Ибн Баттуты читаются как путеводитель для паломников. «Я посетил Вифлеем, где родился Иисус. В Хеброне осмотрел могилы Авраама, Исаака и Иакова, святых пророков для мусульман, христиан и иудеев». В Иерусалиме он описывает Оливковую гору и церковь, где, по преданию, похоронена Святая Дева. Помолился Ибн Баттута и в мечети Харам Аш-Шариф, а те времена крупнейшей в мире, построенной на развалинах храма Соломона. Позолоченный купол мечети, ныне ставший символом Иерусалима, покорил путешественника, записавшего, что он «будто сам излучает свет и отбрасывает вспышки молний».

Далее, судя по записям Ибн Баттуты, его маршрут пролегал в Акр и Тир. О Бейруте он писал как о «небольшом городке с изобильными базарами». Находясь в Триполи, он углубился в сторону суши и пошел в Хаму, один из прекраснейших городов Сирии, «окруженный садами и огородами, которые орошались с помощью водяных колес». В наши дни лишь немногие из этих приспособлений работают, со скрипом и треском поднимая воду на 25 метров от реки Оронт… Ибн Баттута соглашается со своими странствующими предшественниками, которые сравнивали эти места с женщиной, «сияющей, как невеста». Из Аштшехии в Турции он проследовал на юг, через Латакию и Ливанские горы, чтобы присоединиться в Дамаске к каравану, совершавшему хадж.

В путешествии по Северному Ливану Ибн Баттута обратил внимание на крепостные сооружения, возведенные на византийских развалинах. Среди мрачных, брошенных укреплений ввысь вели узкие тропы. Где-то там скрывались неоисмаилиты, или ассасины. И было им от чего прятаться от людских глаз. То была конспиративная организация ортодоксальных шиитов, наводившая ужас тайными убийствами политических противников. Вот впечатления Ибн Баттуты: «Их еще называют федаями. Их не посещает никто из посторонних, и они — стрелы султана Насира, которыми он поражает своих врагов в Ираке и других странах. У них есть свои степени. Когда султан Насир хочет послать кого-либо из них для убийства своего врага, он выделяет убийце дию — выкуп за кровь. Если федаю удается сделать то, что от него требовалось, он берет этот выкуп себе; если же он погибает при исполнении задания, деньги остаются его сыну. Они пользуются отравленными кинжалами, которыми поражают того, кого им приказано уничтожить…»

Начало этого подпольного движения относится ко второй половине XI века. Возглавил его Хасан-и-Саббах, зороастриец, добровольно перешедший в ислам. Овладев в 1090 году горной крепостью Аламут, он сделал ее резиденцией исмаилитской верхушки. Здесь строились планы убийств, плелась паутина заговоров, сюда вели нити многих государственных переворотов. Неоисмаилиты, где хитростью, где вероломством, захватывали замки, крепости и даже целые города по всему Ирану. В дальнейшем они расширили свое влияние на Северную Сирию и Ирак.

Им удавалось хранить о себе тайну благодаря строжайшей иерархии и беспрекословному подчинению нижестоящих вышестоящим. В стратегическую доктрину были посвящены лишь глава секты Гроссмейстер и его окружение. По иерархической лестнице за ним следовал Великий проповедник, проповедники, сподвижники — рафики, примкнувшие к ним — ласики, и наконец, федаи, исполнители воли вождей, готовые по приказу фанатично пойти на любое убийство. Набирались в федаи юноши из простолюдинов, что облегчало их воспитание в духе беспрекословного подчинения. Они обучались искусному владению оружием, методам конспирации, различным приемам борьбы. Знали федаи и обычаи многих народов, владели иностранными языками, чтобы быть малозаметными в чужеземных странах и втираться в доверие к разным людям. Совершив террористический акт, они, как правило, не спешили скрыться, веря, что таким «богоугодным убийством» обеспечили себе искупление всех грехов и райскую жизнь. Простым членам секты она представлялась необыкновенным садом с журчащими родниками и обворожительными красавицами-гуриями. Им было невдомек, что, согласно вероучению исмаилитов, рай — это всего лишь высшая степень совершенства и познания.

Но иногда не помогала ни безоглядная вера в вождей, ни религиозный фанатизм. Приходилось одурманивать своих подопечных наркотиками, или даже «зомбировать» их какими-то еще более действенными психотропными средствами. В народе адептов неоисмаилизма называли еще хашшашинами, то есть «потребляющими гашиш». Впрочем, некоторые знатоки оспаривают их пристрастия к наркотикам. Как бы там ни было, слово «хашшашин», переделанное в «ассасин», во многих европейских языках стало означать «террорист-убийца». И федаи оправдывали столь мрачную молву о себе: в числе их жертв были феодалы, богословы-оппоненты, неугодные политические деятели, вожди сект и даже крестоносцы. Но постепенное влияние ассасинов ослабело, а с XIII века их секта начала распадаться. В 1256 году, почти без сопротивления, под ударами вторгшихся монголов, пала главная исмаилитская крепость в Иране — Аламут. В Сирии та же участь постигла горную крепость Мисьяд. Мамлюкский султан Египта, захватив здесь агентуру низших степеней, пользовался ею в своих целях.

Движение ассасинов, то угасая, то разгораясь, дожило до наших дней. Главные его очаги сохранились в горном районе Махаллат в Иране, а также на севере Афганистана. Это и понятно, горы сами служат укрытием от непрошенных гостей и чересчур любопытных глаз. Имеются их сторонники в Сирии и Омане. Но наследственный главы секты, носящий титул Ага-хана, обосновался в Индии, близ Бомбея. Штаб-квартира исмаилитов перебазировалась из Ирана в Индию еще в 1838 году. Нынешний их вождь обладает большим состоянием, он крупный землевладелец, на его счет стекаются пожертвования от различных обществ, которые взимаются с каждого члена секты. Эти деньги, среди прочего, идут и на устранение неугодных оппонентов.

Большой, хорошо экипированный караван за 55 дней прошел через Аравийскую пустыню до Мекки, лишь на несколько дней остановившись передохнуть у замка крестоносцев у Аль-Карака («Вороньего замка»), ныне находящегося в Иордании. Жажда и банды разбойников были главными опасностями на этом пути. Из-за нехватки воды паломников уже не могли защитить от воинственных племен сотни наездников на лошадях, охранявших обычно караваны в Северной Африке. Борясь с болезнями и одиночеством Ибн Баттута полагался только на свою судьбу: «Если Бог решит отнять у меня жизнь, то я умру на пути в Мекку и с лицом, обращенным к ней». До сих пор небольшие укрепления и сухие резервуары для воды напоминают о том изнурительном и трудном маршруте паломников. Томас Эберкромби провел однажды целую ночь у такого источника с семьей бедуинов, добывавших воду для верблюдов и овец с помощью кожаного мешка на 150 литров, который вытягивала «тойота»-пикап.

Переход через пустыню — тяжелое, но привычное испытание для арабов. Веками вырабатывались свои приемы преодоления безводных просторов, ритм движения, способ сигнализации. Днем обычно приказы передавались по цепи, ночью — с помощью длинных шестов, с прикрепленными к ним в определенном порядке медными жаровнями с горящими дровами. Для каждого отряда были характерны свои формы сигнальных огней — круги, треугольники, квадраты. Они служили надежными ориентирами для тех, кто шел сзади или терял дорогу.

Но все же обычно караван двигался ночью, а днем отдыхал. И лишь в опасных местах приходилось идти круглые сутки. Тоща лишь пятичасовые остановки на молитвы да часовая передышка ночью служили небольшим отдыхом. Примкнувшему к каравану, а таковым в большинстве случаев и был Ибн Баттута, приходилось невольно подчиняться этому ритму.

Замечалось, что верблюды живее идут под музыку или пение. И вот уже к бокам, а иногда на шею и ноги привязывали колокольчики. Да и погонщики, часто идущие пешком, вытягивали заунывные мелодии. Это песни в пути обо всем, что видит глаз вокруг, такие же монотонные, как пустынный ландшафт. Этим пением подстегивали не только верблюдов, но и развлекали самих себя. Так было во времена Ибн Баттуты, так происходит и в наши дни.

Пустыню Нефуд, по которой проходил Ибн Баттута, арабы называют «Бахр билама», что означает — «безводное море». Песок пышет жаром, от вязкого воздуха трудно дышать, пересыхают нос, горло, рот. В таких местах, как писал Ибн Баттута, «теряет дорогу проводник и товарищ забывает о товарище». Одно спасение — вода. Можно только представить себе радость караванщиков, когда их в пути встречают водоносы, вышедшие от ближайшего оазиса.

В сплошной, без швов, одежде паломника Ибн Баттута с попутчиками наконец добрался до священной Мекки. Он пишет: «Мы тотчас пришли к самой большой святыне Аллаха… и нашим взорам открылся Кааба… окруженный людьми, пришедшими засвидетельствовать свое благоговение… семь раз обошли вокруг него… поцеловали Священный камень… выпили воды из Священного колодца Земзем… и только потом поселились в доме неподалеку от ворот Авраама».

Шесть веков спустя все еще живы религиозные традиции. Во время своего третьего паломничества в Мекку Томас Эберкромби был приглашен на ланч с его величеством Фахудом Ибн Абдул Азисом, королем Саудовской Аравии, в его резиденцию на вершине холма за пределами Священного Города. Стол был сервирован в длинном зале для приемов. Арабский кофе подавался в сверкающих латунных чашках, разливали его разодетые слуги, вооруженные кинжалами в ножнах, обшитых золотом. После того как его величество приветствовал каждого из собравшихся, министр паломничества Саудовской Аравии благословил эту встречу цитатой из Корана, и неофициальный обед начался. В беломраморной столовой, кроме короля и американского гостя, находилось 588 дипломатов, журналистов и религиозных деятелей. Сотня кусков жареной баранины была разложена на большом подносе вместе с вареным рисом, тут же были рыба, креветки, салаты, и корзины, полные фруктов.

Эберкромби уже закончил паломничество — ритуал, оставшийся неизменным за 14 столетий, — с того времени, когда его ввел Пророк. И тут его пригласили на борт вертолета Королевских ВВС Саудовской Аравии. «С воздуха вы можете увидеть одновременно все два миллиона паломников», — заметил при этом летчик. За гранитными холмами показались мраморные минареты Большой Мечети Мекки, потом открылись ее крыша и двор, переполненный народом, и наконец, черный, кубической формы, камень Кааба, с полумиллионом белых точек вокруг. Прикоснуться губами к этому священному камню считается высшим счастьем для мусульманина. Летчик сделал семь кругов над этим центром исламского мира. «Разве это не самый верный путь для того, чтобы попасть в рай в качестве ангелов?» — заметил штурман.

Ибн Баттута узнал бы многие земные приметы, проплывавшие тогда под вертолетом. Но в то же время ему пришлось бы и удивиться значительным переменам. Правительство Саудовской Аравии потратило уже миллиард долларов, чтобы поддержать возрастающий поток паломников. Для ежедневной церемонии на равнине Арафата установлено до 100 тысяч палаток, многие с кондиционерами. С воздуха бросался в глаза и полуторакилометровый караван грузовиков с бутылками воды — на такой жаре путнику требуется почти четыре литра воды в день. С борта вертолета виден и морозильный завод в Мише, сохраняющий до миллиона бараньих туш, полученных во время жертвоприношения. Оттуда напрямую через горы в Мекку идет новое 12-полосное скоростное шоссе, забитое автобусами, машинами, пешеходами.

Возможно, рассказы, услышанные Ибн Баттутой в Священном Городе, побудили его продвигаться дальше. Здесь он встретил многих людей со всего мира и был заворожен их рассказами о диковинных странах, ощутил дыхание чужой жизни. А будучи правоверным мусульманином, да к тому же искушенным к своим 24 годам в различных науках, он следовал средневековой поговорке: «Кто отправляется в путешествие ради знаний, тому Бог облегчит дорогу в рай». Но в его замыслы входило посетить прежде всего те страны, где люди поклоняются Аллаху и его наместнику на земле. Паломничество закончилось, Ибн Баттута получил почетное звание хаджи. Начинались его странствия.

«По милости Аллаха, я осуществил свою цель в жизни, и эта цель — путешествия по земле, и в этом я достиг того, чего не удалось достигнуть никому, кроме меня», — писал Ибн Баттута по завершении своей землепроходческой миссии. В этих словах примечательная самооценка всей жизни. Ведь до него странствия по земле осуществляли лишь купцы и миссионеры. Он же ставил перед собой задачу, по крайней мере, после Мекки, познания мира и ознакомления своих соотечественников с заморскими странами. Причем во время путешествий ему пришлось играть роль то купца, то судьи, то дервиша или предстоятеля молитвы. Но душой он всегда оставался путешественником, которого влекли дальние горизонты.

От Мекки Ибн Баттута присоединился к каравану, возвращавшемуся из хаджа в Багдад. Путь пролегал на северо-восток от Евфрата, через ту же пустыню, что пересекали войска в феврале 1991 года во время операции «Буря в пустыне».

Описания маршрута по пустыням, особенно из Аравии в Месопотамию, у Ибн Баттуты настолько подробны, а к тому же еще и точны в указании источников воды, что их называли лоциями пустыни. Некоторые из мест, где можно добыть воду, сохранились и до наших дней и служат пунктами передышки для современных караванов.