Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возможность представилась только в ноябре следующего года, когда CCIW опробовала экспериментальное погружающее устройство TROV. Оно несло телевизионную камеру и вплотную приблизило ее к тому, что впоследствии оказалось кормой «Гамильтона».

Пока мы, как прикованные, сидели перед экраном, TROV медленно панорамировал рангоутное дерево, руль, корабельную гичку, несколько останков человеческих скелетов и открытый ящик с ядрами.

Когда он появился на экране, я не смог удержаться от аплодисментов, и Джек Роу, оператор TROVa озадаченно взглянул на меня.

— Что особенно в этих ядрах? — спросил он.

— Ядро или пушка — это безразлично, — ответил я. — Любой из этих предметов является доказательством того, что мы видим «Гамильтон» или «Скурдж». После войны, в 1817 году Британия и Соединенные Штаты подписали Раш-Бэгетское соглашение, по которому корабли на всех Великих озерах разоружались, за некоторыми незначительными исключениями. Следовательно, любой корабль, на котором находились пушки и ядра, должен был пойти ко дну не позднее периода военных действий 1812 года. То, что вы видите, — вооруженная шхуна, а только два корабля погибли в этом районе во время войны, «Гамильтон» и «Скурдж». Это должен быть один из них.

Самым замечательным была превосходная сохранность этого корабля. Благодаря аппаратуре TROV мы ясно видели, что корпус, принадлежности и различные детали оборудования за сто шестьдесят лет, проведенных в холодной чистой воде, почти не повредились. Как потом установили, на корабле все осталось точно так же, как было за мгновение до его гибели — пушки в боевой готовности, ядра сложены около них, абордажные сабли и топоры находились в легкодоступном месте.

Этот корабль был мечтой для любого археолога: он находился в строю в то время, когда Северная Америка осваивалась пионерами и мало что записывалось на бумагу, включая методы постройки и конструирования кораблей. В то время корабелы доверяли больше своей интуиции, чем чертежному столу, поэтому до нас дошло немногое из их знаний и опыта.

«Гамильтон» и «Скурдж» — это трехмерные «снимки» судов своего времени, сообщающие множество подробностей о периоде, так бедно документированном. Рассматривая их через постоянно перемещающиеся камеры TROVa, мы чувствовали себя так, словно заглянули через окно в прекрасный морской музей, посвященный XIX веку.

В тот момент мы не имели права войти в этот музей, поскольку «Гамильтон» и «Скурдж» все еще были собственностью военно-морских сил США. Чтобы получить возможность обследовать или поднять эти корабли, право собственности необходимо было передать соответствующему канадскому учреждению.

Начались переговоры, которые с помощью Национального географического общества наконец были завершены в 1979 году. Главным образом благодаря стараниям Джона А.Макдональда, в то время мэра Гамильтона, Онтарио и Уильяма М.Маккуллоха, члена муниципалитета, хорошо знакомого с историей Канады, право собственности на «Гамильтон» и «Скурдж» перешло к городу Гамильтону, находящемуся недалеко от места кораблекрушения и проявившему большой интерес к кораблям. Позднее городские власти выделили значительные суммы для дальнейшего исследования кораблей. Также было определено удачное место на побережье озера, где будут помещены «Гамильтон» и «Скурдж», если их когда-нибудь поднимут на поверхность.

Тем временем с помощью Дуга Ташингхэма из Королевского музея Онтарио и агентств Канадского федерального и провинциального управления удалось получить средства, позволившие составить полную карту места кораблекрушения. Наш опыт с TROV показал, что вода над озерным дном сильно загрязнена донными отложениями, и фотографирование или видеоосмотр ограничен ближайшим к кораблю пространством.

Фалько — пилот «Сукупа», известного аппарата для подводных исследований, фигурировавшего в фильмах французского ученого Жака-Ива Кусто. Летом 1980 года, когда мы все еще картографировали место крушения при помощи гидролокатора, капитан Кусто начал работать над фильмом, посвященным Великим озерам. Он слышал о «Гамильтоне» и «Скурдже», и попросил показать изображение кораблей, полученное при помощи гидролокатора. Когда я показал ему некоторые эхограммы, Кусто воскликнул: «Мы должны добраться до них!» И вот одним сентябрьским днем я оказался сидящим позади Фалько в тесном пространстве подводного аппарата, отправившегося на поиски «Гамильтона». Наконец-то нам повезло, и Фалько направил аппарат вдоль корпуса от кормы в сторону носа.

Неожиданно перед изумленным Фалько, пристально вглядывавшимся в иллюминатор, появилось прекрасное женское лицо — он увидел голову носовой фигуры «Гамильтона»! Корабль первоначально назывался «Диана», и я понял, что перед нами изображение греческой богини, укрепленное под его бушпритом. Фалько был просто поражен.

— О-ля-ля, великолепно! Очаровательно! Фантастика! — Галльские комплименты прямо сыпались из него. — За тридцать лет погружений, — сказал он мне позже, — я часто мечтал увидеть что-нибудь столь же прекрасное, как это. Спасибо, мой друг, за сбывшуюся мечту.

Хотя я никогда больше не опускался к кораблям после моего погружения с Фалько, впоследствии я осмотрел «Гамильтон» и «Скурдж» так близко, как если бы сам прошелся по их палубам. Благодаря Национальному географическому обществу и двадцатилетнему гению в области электроники по имени Крис Николсон, я просидел всю прошлую весну перед экраном видеомонитора, пока делались сопровождающие эту статью необычайные фотографии.

Именно Крис пробил облако подводных осадков и сфокусировал камеру на фигуре героического лорда Нельсона.

Именно его камера дала возможность обозреть «Гамильтон» и «Скурдж» от носа до кормы. Теперь у нас есть, пожалуй, самая подробная фотография из когда-либо сделанных с кораблей, лежавших на глубине триста футов. Жители Гамильтона могут гордиться этими снимками, поскольку их город и власти Онтарио предоставили большую часть средств для осуществления проекта.

На фотографиях было видно, что корпуса «Гамильтона» и «Скурджа» полностью сохранились, их кили, шпангоуты и обшивка не повреждены. «Гамильтон» немного длиннее «Скурджа» — семьдесят пять и шестьдесят футов соответственно. Такелаж обоих кораблей был сорван, а рангоут грудами лежал на палубах. Но три из четырех мачт остались на месте, так же как большинство стеньг. Казалось, что после небольшого ремонта оба корабля снова смогут встать в строй.

В любом случае, история «Гамильтона» и «Скурджа» далека от завершения. Предстоит еще много работы, и, как заметил мой старый друг Нэд Майерс: «О прошлом я рассказал насколько правдиво, насколько смог. Будущее же в руках Бога…»

Сначала нам выдали спиртное (порцию рома), а затем мы поужинали, расположившись между пушками — обычное место для еды.

…Все матросы очень устали, и мы легли спать, положив головы на зарядные ящики.

Я должен был кое-что сказать о том, что было на наших палубах… Около каждой пушки стояли ящики с мелкой и крупной картечью и дополнительный запас ее находился под орудийными лафетами… Каждая орудийная прислуга спала около своей пушки, так что люди были распределены почти поровну по обе стороны палубы. Те, кто выполнял свои обязанности внизу, и спал внизу. Я думаю, вполне вероятно, что, поскольку ночью становилось холодно… кое-кто из палубной команды остался внутри корабля, чтобы согреться…

Вскоре я уснул… Не могу сказать, сколько времени продолжалась моя дремота или что произошло в этот промежуток. Однако я проснулся, почувствовав крупные капли дождя, падавшие мне на лицо… Когда я открыл глаза, было так темно, что палубу невозможно было разглядеть… Только помню, что услышал страшный шум с наветренного борта, когда направился к носовому люку… Я был на верхней ступеньке лестницы, когда вспышка молнии почти ослепила меня. В следующее мгновение ударил гром, и вместе с ним налетел ветер, почти заглушивший его раскаты.

Уверенный, что это шквал, я прыгнул к кливер-шкоту^[19]. Будучи баковым старшиной, я знал, где он находится, и рывком освободил его… Вода уже была мне по грудь, и я понял, что шхуна вот-вот должна перевернуться…

На осознание этого ушло меньше минуты. Вспышки молний были непрерывны и почти ослепили меня… Мне удалось подтянуться к подветренному борту… Здесь я увидел боцмана Уильяма Дира и негра по имени Филипс, заряжающего нашей пушки. «Дир, она тонет!» — выкрикнул я. Боцман ничего не ответил…

В следующий момент под дьявольский грохот грома, вопли и вспышки молний я выбрался на корму и залез на фальшборт; ветер превратился в настоящий торнадо. Добравшись до порта своей пушки, я опустил в него ногу, намереваясь наступить на дульный срез орудия; но оно слетело к наветренному борту со всеми остальными пушками, и я провалился в порт, повиснув на руках.

Я снова выбрался и продолжал свой путь на корму… Я совершенно не умел плавать, и мне пришла в голову мысль прихватить с собой одно из весел, чтобы удержаться на поверхности… Вода потоком хлестала в кают-компанию, и когда я на мгновение встал… то увидел мистера Осгуда (капитана «Скурджа»), наполовину высунувшегося из иллюминатора каюты и пытавшегося выбраться наверх. Я видел его один момент благодаря вспышке молнии, и думаю, он должен был увидеть меня. В то же время были видны люди, цепляющиеся за шкотовый угол паруса. Не знаю, кто это был. Вероятно, эти люди видели и меня, и то, что я был готов прыгнуть, потому, что закричали: «Не прыгай за борт! Не прыгай за борт! Со шхуной все в порядке».

У меня не было времени на долгие размышления. Я думал не более трех или четырех минут, может быть, и меньше, с того момента, когда на нас налетел шквал, и уже стоял на корме корабля, ведомый скорее провидением, чем своими собственными решениями. Мне пришло в голову, что если шхуна и выправится, то будет полна воды и обязательно пойдет ко дну, и тогда меня затянет вслед за ней водоворотом. Я прыгнул. Как мне кажется, шхуна затонула сразу же, как только я покинул ее. Некоторое время я погружался, а когда вынырнул на поверхность, впервые в жизни энергично поплыл. Думаю, я проплыл несколько ярдов… когда почувствовал, что моя рука наткнулась на что-то твердое. Я сделал еще гребок, и моя рука скользнула по предмету, в котором я сразу же узнал борт шлюпки. Я вспомнил, что она была привязана за кормой корабля. До этого мгновения я не думал о ней, но сама судьба привела меня в темноте к этому спасительному сооружению…

Я взглянул в ту сторону, где должна была находиться шхуна. Она исчезла. Дождь лил, как будто разверзлись все хляби небесные, и то и дело сверкали молнии…

Я слышал вокруг голоса многих людей и иногда видел головы пловцов, сражающихся с волнующимся озером… Я увидел какого-то человека совсем рядом со шлюпкой и… рванулся в его сторону, схватив бедного парня за воротник. Его силы были на исходе, и мне пришлось много потрудиться, чтобы перетащить его через планшир…

[19] Кливер-шкот — трос, которым крепится нижний угол треугольного паруса (кливера), находящегося перед первой мачтой корабля.