Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для археолога, — утверждал он вполне справедливо, — фрагмент свинцового ядра может сказать так же много, как сундук с дублонами.

Наша коллекция монет все пополнялась. Она уже была представлена чеканами всех монетных дворов того времени из Испании, Неаполя, Португалии и Нидерландов. На монетах были отчеканены имена Фердинанда и Изабеллы; Карла V, императора Священной Римской империи, и его сына, Филиппа II Испанского. И все же самыми ценными были предметы повседневного обихода, которые с каждым днем увеличивали наши познания о жизни XVI века. Среди находок было много предметов религиозного культа: золотые медальоны с именами святых, серебряное распятие, возможно, принадлежавшее священнику, и простые оловянные медальоны с изображением Христа или Богоматери, которые напоминают нам о судьбе галерных рабов, сжимавших в руках эти образки, когда сковывавшие каторжников цепи тянули их ко дну.

Самые красивые драгоценности были обнаружены в последние дни. Луи нашел две барочные броши из прекрасно обработанного золота, украшенные жемчугом, но в каждой из них центральный камень был потерян. Как-то раз, копаясь под валуном, я нашел целую брошь, блестящую, как новая, с камеей из лазурита, изображавшей профиль римского императора. Под этим же валуном после трехчасовой работы я отыскал еще четыре броши, все разные. На них явно были изображены некоторые из двенадцати цезарей. Современные мастерам, вырезающим камеи, пока еще не удалось превзойти уровень, достигнутый мастерами Ренессанса, создавшими эти шедевры.

Сейчас, в конце сентября, изорванные в клочья водоросли развевались, как знамена после битвы. Лето прошло; туристы уехали. Порт опустел. Даже Крошка Джон променял нас на детский сад.

Мы гордились 2800 часами работы под водой. Мы пахали около пяти месяцев; потревоженная территория стала неузнаваемой. Дно было в глубоких ранах — следах наших раскопок. То, что прячет море, оно прячет хорошо. Но мы изучили один за другим его трюки и отобрали у него сокровища и те скромные предметы, которые оно охраняло почти четыре столетия.

Пора убирать наше снаряжение, спускать лодку, наносить последние находки на карту, каталогизировать, фотографировать и публиковать наши находки, очищать последние из наших ста сорока золотых и шестисот серебряных монет. Потом, так же, как Крошка Джон, мы должны преодолеть очарование прошлого, сокровищ и моря, чтобы вернуться в мир серьезных вещей.

Андрей Колпаков

Обреченная на славу

«Помоги себе сам, и Господь тебя не оставит». Эта надпись выбита на медной окантовке штурвала, найденной на палубе корабля «Алабама», некогда принадлежавшего Конфедерации Американских Штатов и сто двадцать лет пролежавшего на дне Ла-Манша. Французские тральщики, очищающие пролив от обломков времен второй мировой войны, долгие годы пытались найти этот корабль. Его поиски даже стали частью программы подготовки моряков. Наконец в октябре 1984 года, в семи морских милях от побережья Франции тральщик «Сирс» под командованием офицера Бруно Дюкло обнаружил неизвестное затонувшее судно. За борт опустили оборудованный фотокамерами небольшой подводный аппарат с дистанционным управлением, а вскоре за ним последовали аквалангисты. В водной полутьме возвышалась железная труба, рядом с кораблем был рассыпан уголь, и кое-где попадались изделия из фарфора, которые позже, как выяснилось, оказались стаффордширским фарфором середины XIX века. Итак, обнаружен корабль прошлого столетия, но какой? На обоих континентах начался ажиотаж.

Представители французского военно-морского флота пригласили Макса Геру, отставного капитана, а ныне археолога, чтобы он помог в разрешении вопроса, действительно ли найдена «Алабама»? А если так, то кому она должна принадлежать теперь? На нее претендовали Соединенные Штаты, Великобритания и Франция. Некоторые американцы видели в «Алабаме» символ чести южан и требовали вернуть этот памятник им. Англичанам, строившим в свое время этот корабль, нужны были отдельные предметы с «Алабамы», поскольку они намеревались воссоздать точную копию корабля и выставить ее для обозрения в одном из доков Ливерпуля. Однако предмет их споров находился в двенадцатимильной полосе французских территориальных вод, и жители Шербура считали «Алабаму» и связанные с ней события такой же частью французской истории, как и американской.

Для проведения исследовательской работы была создана ассоциация «Пароход конфедератов „Алабама“», которую возглавил Улан Боннель, будущий президент Французской комиссии по морской истории. Летом 1988 года, когда дипломаты еще не закончили дискуссии, ученые получили от Министерства культуры Франции разрешение на обследование погибшего корабля. К группе подключились американские эксперты Уильям Стилл и Гордон Уэттс из университета Восточной Каролины.

Водолазные работы в холодном Ла-Манше удавалось проводить только в начале лета и только две-три недели. Скорость течения, направление которого к тому же меняется четыре раза в сутки, достигала в проливе трех-четырех узлов, и аквалангисты могли работать только час между приливом и отливом и затем еще два пятнадцатиминутных промежутка.

Расчистка корпуса выматывала все силы, но постепенно очертания корабля становились все четче. Он лежал с тридцатиградусным креном на правый борт. За сто двадцать лет приливно-отливные течения нагромоздили около нее горы песка и обломков ракушек, частично защищавшие корпус. Однако некоторые секции корабля все же были полностью разрушены.

Исследователям помогали опытные аквалангисты-добровольцы из двух местных водолазных клубов — Спортивной ассоциации морских доков (ASAM) и Шербурского клуба пловцов (CNP). Однако даже опытным водолазам было трудно работать на глубине в сто восемьдесят футов, азотный наркоз затуманивал мозг и приводил к быстрой усталости. На вопрос о точном диаметре трубы парохода аквалангисты называли цифры от восьми до тридцати дюймов.

Военные водолазы «Сирса» подняли на поверхность медную трубу от печки из камбуза и бронзовые полосы, служившие направляющими для вертлюжной пушки, а также, наряду с буфетной утварью, различные изуродованные части паровой машины. Были найдены якоря и наконец обнаружен штурвал с девизом корабля. Не оставалось сомнения, что затонувшее судно — «Алабама».

Через две недели после начала исследований Макс Геру смог набросать план погибшего корабля, сопоставляя его с оригинальными чертежами, полученными из Англии. В этой головоломке совпадало не все. Скорость развития механики и металлургии в середине шестидесятых годов XIX века поражает воображение, она была подобна взрыву. К тому же «Алабама» строилась в секрете, ее спецификации намеренно искажались, да и спуск корабля на воду состоялся в спешке.

19 июня 1988 года, в 124-ю годовщину сражения, Макс Геру наконец-то собственными глазами увидел корабль с борта трехместной исследовательской подводной лодки. Голубой экран сонара вспыхивал красными и оранжевыми пятнами, и, следуя его показаниям, Генри Саллис, управлявший лодкой, вел ее над пустынным песчаным дном, усыпанным галькой и раковинами мидий, к расплывчатой, покрытой водорослями массе, которая при ближайшем рассмотрении оказалась двухлопастным винтом «Алабамы». Два часа Геру, как зачарованный, смотрел через иллюминатор на освещенный прожектором корпус, снова и снова сопоставляя в уме увиденное с чертежами. А вокруг из-под камней выглядывали крабы и омары.

3 октября 1989 года Франция и Соединенные Штаты подписали историческое соглашение о создании Объединенного французско-американского научного комитета по изучению «Алабамы». В комитет вошли по два делегата от каждой стороны плюс эксперты с обоих берегов Атлантики. Следующие четыре летних сезона ушли на то, чтобы расчистить корабль. Подача со дна песка и обломков производилась при помощи аппарата с дистанционным управлением, предоставленным французской национальной электрической компанией «Электрисите де Франс».

В сезон 1993 года были найдены бразильские монеты, подтверждающие, что «Алабама» ходила в Байю. Же Геньон, водолаз из Шербурского клуба, обнаружил зуб кашалота — свидетельство увлечения кого-то из матросов резными костяными украшениями. Из глубины один за другим появлялись самые разнообразные предметы, спаянные временем и ржавчиной и с трудом поддававшиеся разделению: уключины, свинцовые грузы, использовавшиеся для промера глубины, — технические новинки и инструментарий мореходов индустриального века. Среди поднятых изделий были три корабельных фарфоровых унитаза, украшенных идиллическими сценами.

После многочисленных попыток с морского дна наконец подняли пушку Блэйкли. Однако все это было только частицей великого корабля. Корпус «Алабамы», попрежнему сохраняющий археологическую ценность, поднять из глубин Ла-Манша оказалось невозможно…

В 1862 году флот федерального правительства Севера блокировал порты конфедератов, и для противодействия этой блокаде стратеги Юга задумали построить флот быстроходных крейсеров, который мог воспрепятствовать судоходству Союза в открытых морях, уничтожая «купцов»-янки, и заодно выманил бы союзные корабли из южных портов. Самым мощным из дюжины крейсеров, предназначенных для конфедератов, стала «Алабама». Она никогда не бросала якорь в портах южан, однако, действовала согласно приказу «атаковать, принуждать сдаться, топить и захватывать» торговые суда федерального правительства. За 22 месяца Гражданской войны в Америке прошла 67 тысяч морских миль, уничтожила и захватила 64 торговых судна и военных корабля северян и посеяла в трех океанах такой ужас, что суда федератов слетались в нейтральные порты, как вспугнутые птицы, едва заслышав о ее приближении. Капитан «Алабамы» Рафаэль Семмес писал, что она обладала «грацией лебедя», но атаковала, как хищник. Многие суда, ходившие под флагом Союза, не вернулись после войны в порты приписки, и некоторые историки утверждают, что торговый флот Соединенных Штатов полностью восстановить так и не удалось.

Еще долго после окончания Гражданской войны история «Алабамы» будоражила умы и сердца. В 1872 году международный арбитраж в Женеве обязал Великобританию выплатить Соединенным Штатам 15,5 миллиона долларов компенсации за уничтожение кораблей и грузов «Алабамой» и другими конфедератскими рейдерами английской постройки.

Построенная в Англии, недалеко от Ливерпуля, на верфи «Джон Лэйрд, сыновья и компания», «Алабама» была спущена на воду в реке Мерси под номером 290 и первоначально окрещена «Энрикой». Великобритания в войне Севера и Юга формально соблюдала нейтралитет, но многие из ее граждан поддерживали конфедерацию, поскольку их ткацкие фабрики зависели от американского хлопка. Однако англичане не могли легально передать военный корабль конфедератам, это явилось бы нарушением международных правил нейтралитета, и «Энрика» вышла из Ливерпуля под видом коммерческого судна. Было объявлено, что она пройдет небольшие морские испытания, а для пущей убедительности на нее даже посадили группу «дам и джентльменов».

Однако вместо того, чтобы вернуться на верфь, «Энрика» высадила пассажиров в низовьях реки и направилась в океан. Быстроходный и мощный крейсер с двумя паровыми двигателями, она одновременно была снабжена тремя мачтами, сочетая таким образом возможность использования парусов и пара. Ее корпус из отборного дуба по днищу обшили медными листами. Под паром она могла развивать скорость в тринадцать узлов, а когда ставились паруса, дымовая труба задвигалась в трюм и винт поднимался из воды, что позволяло улучшить мореходные качества корабля.

«По-моему, это самый прекрасный корабль, когда-либо бороздивший море», — писал служивший на нем старшим помощником лейтенант Джон Макинтош Келл из американского города Дариена. На Терсейре, одном из Азорских островов, «Энрику» подготовили к военным действиям, погрузив на борт большое количество продовольствия и угля, а также установив пушки. Развитие военно-морской техники, в том числе артиллерийской, в то время находилось на переломе, поэтому выбор орудий отличается пестротой: шесть традиционных 32-фунтовых пушек, стреляющих ядрами, и две вертлюжных, одна из которых, 110-фунтовая нарезная пушка Блэйкли, стреляла снарядами. Это уже была артиллерия будущего. На Азорах на борт корабля поднялся капитан Рафаэль Семмес, маленький, жилистый, суровый человек, щеголявший каштановыми закрученными усами, которые он так сильно помадил, что команда прозвала его «Старый пчелиный воск». Семмес родился в штате Мериленд, потом переселился в Мобил в Алабаме и питал особую неприязнь к янки из Новой Англии. Его помощник, старший лейтенант Келл, высокий и стройный, с окладистой бородой, которая должна была подчеркивать солидность поста своего хозяина, по общему мнению матросов, был справедливым человеком.

В одно воскресное утро над кораблем, переименованным в «Алабаму», взвился флаг конфедератов; духовой оркестр грянул гимн «Дикси», и все присутствовавшие при этом событии сотрясли криками палубу крейсера. Следует заметить, что корабельную команду, 120 человек, по большей части набранных из матросов, пришедших на «Энрике», составляли главным образом англичане, «неисправимые молодые негодяи» из Ливерпуля, как называл их лейтенант Келл, но было также несколько канадцев и один португалец — стюард по имени Антонио Бартелли. Все матросы больше интересовались высокой оплатой и призовыми деньгами, чем флагом и страной, которым служили. Однако эта разношерстная компания при всей своей вульгарности не была лишена некоторой утонченности. У моряков была библиотека, им читали лекции, организовался хор, разыгрывались пьесы. Игра в шахматы и триктрак шла «на всю катушку», как писал в своих мемуарах лейтенант с «Алабамы» Артур Синклер, однако карты находились под запретом. Отдыхая от военных действий и корабельных работ, матросы ловили рыбу, плавали, ходили под парусами и подсчитывали призовые деньги — это было их «любимое развлечение». По вечерам раздавались звуки скрипок, гитар и голосов. В восемь склянок наступала тишина, люди расходились на вахту или по своим койкам — мечтать о доме.

«Итак, ребята… — сказал Семмес на первой поверке, — мы намерены жечь и топить торгашей-янки. Призовые деньги будут делиться поровну… Любой из вас, кто считает, что не может стоять у орудия, пусть убирается». И «Алабама» вышла в Северную Атлантику, навстречу дурной славе.

«Мы жили почти всецело на свои призы, — писал Келл. — Получив все, чего хотели, мы поджигали захваченное судно и устремлялись на поиски другого».

Газеты северян возмущались, проклинали «Алабаму» и другие конфедератские рейдеры, называя их «пиратами» и «грабителями», действующими вне правил войны. Семмес, скрупулезно следивший за текущими «призовыми законами», горячо опровергал эти обвинения.

В начале 1863 года, направляясь к Галвестону, штат Техас, «Алабама» впервые столкнулась с вооруженным врагом — кораблем федерального правительства Соединенных Штатов «Гаттерас», железным колесным пароходом. Под крики Семмеса «Задайте этим негодяям!» «Алабама» за тринадцать минут разделалась с противником, затем высадила плененных янки на Ямайке и направилась к Южной Африке.

Гидеон Уэллс, военно-морской министр правительства президента Авраама Линкольна, послал в преследование восемнадцать кораблей, при этом пожаловавшись: «Досадно, когда вся мощь нужна лишь для поддержания блокады, глупо отправлять так много лучших сил на явно невыполнимое задание — обшаривать обширный океан в поисках этого волка из Ливерпуля».