Ходайот, или Благодарственные псалмы, дополняют картину в двух поэмах, которые были идентифицированы как гимны, возможно исходящие от Учителя праведности. В 10.31–38 (ранее 2.31–38) поэт благодарит Господа за спасение его «от ревности лживых толкователей, от сообщества ищущих обольщения» (10.31–32; р. 258). Он заявляет, что они пытались убить его и называет их «ищущими обмана» (строка 34; р. 259). В поэме, которая начинается в 12.5 (ранее 4.5), он говорит, что «они, учителя лжи и провидцы обмана, замыслили против меня дьявольское дело, чтобы заменить Закон, вырезанный Тобой в моем сердце, вещами, приятными Твоему народу» (12.9-11; р. 263). Оппонентов осуждают за их лживые речи, которые вели к отрицанию богооткровенного закона (понимаемого должным образом) ради чего-то иного, и за склонение других к аналогичным действиям. Проблемой является должная интерпретация закона и его последующее применение.
Несколько ссылок на ищущих обольщения появляются в несвязном контексте в фрагментарных манускриптах; из этих пассажей мы узнаем о них немного. В 4Q177 (Catenaa) 2.12–13 сказано об их враждебности, а в 4Q163 (4QpIsac) 23 ii 10–12 говорится, что они в Иерусалиме, и в том же контексте упоминается закон.
Из этих ссылок можно было бы сделать несколько заключений об «ищущих обольщения» (например, что они интерпретируют закон в манере, которая противоречит взглядам общины создателей свитков, отвергают притязания Учителя, учат и вводят в заблуждение народ — все это ведет к наказанию их Богом), но характеристики будут слишком обобщенными и не позволят нам идентифицировать группу, стоящую за этим ярлыком. Поэтому ссылки на них в пятом тексте, пешер Нахум или комментарии на Наума (4Q169, одном из построчных, непрерывных комментариев), являются особенно ценными ввиду того, что некоторые из них намного более конкретны.
В этом тексте первое упоминание об «ищущих обольщения» встречается при комментировании стиха Наум 2:1 lb: «Где ходил лев, львенок и никто не пугал их»; об этом пассаже комментатор пишет: «[Имеется в виду Деме]трий, царь Греции, который хотел вступить в Иерусалим по совету ищущих обольщения. [Но Бог не позволил отдать город] в руки царей Греции от Антиоха до появления правителей киттиев. А затем будет попрана…» (3–4 i 2–3; р. 474). Имея эту ссылку на двух греческих, то есть селевкидских царей (Деметрия и Антиоха) — редкий случай, когда автор свитков называет подлинные имена исторических личностей — и на киттиев (то есть римлян), мы получаем хорошее представление о времени и обстоятельствах, которые имеет в виду комментатор. Весьма вероятно, что Деметрий — это Деметрий III Эвкер (95–88 гг. до н. э.), селевкидский царь. Некоторые из иудеев предложили ему вступить в их страну (ок. 88 г. до н. э.) при обстоятельствах, которые мы вскоре рассмотрим. Наш текст называет людей, которые сделали это необычное предложение, «ищущими обольщения». Этот пассаж указывает, что в начале I в. до н. э. ищущие обольщения играли активную роль в национальной политике.
Следующий комментарий к Наум 2:12Ь («[он наполняет добычей] пещеры свои и логовища свои похищенным]») утвердил большинство ученых в отождествлении ищущих обольщения с фарисеями, поскольку в нем также упоминается распятие в схожем историческом контексте: «Имеется в виду Яростный львенок, [который учинит месть] над ищущими обольщения и будет вешать людей живыми… прежде в Израиле. Ибо под повешенным на дереве понимает живого человека» (3–4 i 4–8; р. 474).[52]
Согласно многим экспертам, идентификация ищущих обобщения получила свое наиболее убедительное подкрепление из сравнения того, что о них говорит пешер Нахум, с сообщением Иосифа Флавия об отношениях Александра Янная с фарисеями. Александр Яннай был иудейским царем и первосвященником (103-76 до н. э.) из династии Хасмонеев. Варианты рассказа в двух исторических трудах Иосифа — «Иудейской войне» и «Древностях» — не столь конкретны, как хотелось бы, но в них содержится достаточно для подтверждения идентификации ищущих обобщения с фарисеями.
Сюжетная линия в обоих сочинениях Иосифа в целом совпадает, хотя в «Древностях» он приводит больше деталей. В «Войне» релевантные пассажи — это 1.88–98 и 1.110-14 (1.4.3–6 и 1.5.2–3); в «Древностях» параллельные отрывки — 13.372-83 и 13.398–415 (13.13.5-14.2 и 13.15.5-16.2). В обоих сочинениях рассматриваемая цепочка исторических событий начинается с замечания, что после ряда сражений с внешними врагами иудейское население дало выход своему гневу в отношении Александра, воспользовавшись праздничным днем, когда многие из них собрались в храме. В Древ. 13.372, где сказано, что этим днем был праздник кущей, историк дополняет скудные данные «Войны», сообщая о том, что толпа забросала первосвященника Янная фруктами, когда он собирался исполнить свои обязанности у алтаря. Ни один из источников не указывает, кем были противники Янная, называя их лишь его соотечественниками иудеями. Александр сумел подавить мятеж только с помощью своих наемников — деяние, которое стоило жизни примерно шести тысячам иудеев.
После этого инцидента беспорядки продолжились, когда правитель истощил людские и финансовые ресурсы страны в своих непрерывных войнах. Должно быть, внутренняя оппозиция ему была сильной и широкой, поскольку сказано, что за 6-летний период жертвой Янная стали свыше 50 000 иудеев (Война 1.91; Древ. 13.376). Когда Яннай увидел, что его жестокий подход только возбуждает к нему большую ненависть, он попытался прибегнуть к примиренческой тактике, но результат едва ли был тем, который он ожидал: «Но высказанная им уступчивость и изменчивость характера сделали его в глазах народа еще более ненавистным; когда он, добиваясь причины, спрашивал, что ему делать для того, чтобы умилостивить народ, ему ответили: “Умереть, ибо и смерть после таких злодейств едва ли может примирить их с ним”. В то же время противники его призвали на помощь Деметрия Эвкера, который, в надежде на более отдаленные последствия, охотно откликнулся на зов и явился со своим войском. При Сихеме иудеи соединились с союзниками» (Война 1.92 или 1.4.4; ср. Древ. 13.376). Опять же, мы должны отметить, что противникам Янная не присваивается особое имя; они названы просто «иудеями».
Хотя Деметрий победил Янная в сражении, Иосиф говорит, что иудейские союзники селевкидского монарха вскоре покинули его и что к Александру, бежавшему в горы, присоединились шесть тысяч иудеев, которые, по какой-то причине, прониклись к нему жалостью. Мы не знаем, были ли эти шесть тысяч теми же самыми или хотя бы некоторыми из тех же самых воинов, которые ранее соединились с Деметрием. Хотя эти обстоятельства вынудили Деметрия покинуть Иудею, они не улучшили отношения между Яннаем и частью иудейского населения. Иосиф Флавий сообщает о продолжении борьбы, в результате которой Александр убил большое число своих врагов и загнал остальных в один город (идентифицируемый по-разному в двух источниках): «после разрушения последнего, они были взяты в плен и приведены в Иерусалим. Александр в своем яростном гневе покончил с ними самым безбожным образом: восемьсот пленников были распяты в центре города, в то же время, когда жены и дети казненных были изрублены на их же глазах. Сам Александр созерцал эту кровавую резню, пиршествуя в сообществе своих наложниц. Народ охватил такой панический страх, что в следующую же ночь 8000 граждан из среды противников царя поспешили перебраться через границу Иудеи, и только смерть Александра принесла конец их вынужденному изгнанию» (Война 1.97–98 или 1.4.6; см. Древ. 13.380).
В «Древностях» Иосиф объясняет подробнее, почему Яннай ответил своим противникам столь яростно и жестоко. Ни в одной из книг историк не называет врагов царя, хотя в «Древностях» он говорит, что они были из числа самых влиятельных мятежников. При этом он связывает их с приглашением и вторжением Деметрия:
Позже в «Древностях» Иосиф приводит достаточно информации, чтобы идентифицировать распятых им людей как фарисеев. На своем смертном одре Яннай признал, что его суровое обращение с фарисеями было основной причиной его внутренних неурядиц и что его жена, которая наследовала его царство, должна позволить фарисеям взять власть и даже совершить месть над его телом, так как он надругался над телами их погибших соратников. И в повествовании фарисеи показаны как люди, которые готовы добиться несколько запоздалого правосудия за повешение их товарищей.
Весьма вероятно, что инцидент, когда Александр Яннай распял 800 своих противников, — тот самый, на который ссылается комментарий на Наума, говоря о повешении людей живыми. Если это так, тогда историческое свидетельство Иосифа Флавия в сочетании с утверждением комментария позволяет идентифицировать ищущих обольщения как фарисеев с большей надежностью, чем это делают ссылки в других свитках. Фарисеи были теми, кто склонил Деметрия к вторжению в Иудею, и они были теми, кого Яннай распял столь жестоким образом. Эти же фарисеи — те, кого комментарий на Наума называет «ищущими обольщения».
Идентификация фарисеев как ищущих обольщения получает подтверждение и в других пассажах в свитках. По крайней мере, в одном случае их обвиняют в приверженности юридической позиции, которую, по-видимому, занимали фарисеи. Согласно Дамасскому документу, группа, которую он называет «строителями стены»,[53] еще одно обозначение фарисеев, совершала различные правонарушения, среди которых был блуд: «И каждый берет замуж дочь своего брата или сестры, а Моисей сказал: К сестре твоей матери не приближайся, она — плоть твоей матери (Лев 18:13). И хотя закон о кровосмешении написан для мужчин, он также относится к женщинам, И, значит, к дочери брата, если она откроет наготу брата своего отца, ибо она — плоть его» (5.7-11; р. 131). Свиток запрещает женитьбу на племяннице, но впоследствии раввины и, предположительно, их предшественники фарисеи ее разрешили. Таким образом, приписывая подобный взгляд группе, названной «строителями стены», автор свитка показывает, что он говорит о фарисеях.
Если сравнить то, что говорится о фарисеях в свитках, с тем, как преподносят их Евангелия, оба корпуса литературы настроены по отношению к ним очень критично, но по разным причинам. В Евангелиях фарисеи — приверженцы юридических деталей, ставящие свое традиционное понимание закона выше более важных вопросов религии; в свитках их критикуют за неисполнение закона во всей его строгости, за поиск легкого выхода из должного соблюдения закона. У фарисеев не было шансов на победу.
Юридический подход фарисеев поднимает еще один важный вопрос в изучении свитков. Вероятно, что тексты упоминают саддукеев (хотя и не часто), называя их кодовым именем «Манассия» (Менашше). Видимо, группа, так обозначенная, играла видную роль в политике (у них было царство).[54] Но экспертов в иудейском законодательстве больше заинтересовали не эти немногочисленные ссылки, а тот факт, что в раввинской литературе имеется небольшой ряд юридических положений, приписываемых саддукеям, которые согласуются с позициями, отстаиваемыми в свитках. Это породило предположение, что община создателей свитков была в некотором смысле саддукейской (см. гл. 2 С.1).
Свидетельства показывают, что община создателей свитков и саддукеи придерживались схожего строгого или точного подхода к закону Моисея. Вполне возможно, что их подход был традиционным, тогда как фарисеи отстаивали более гибкий, мягкий подход, который было легче адаптировать к потребностям более широких слоев населения. Если это так, неудивительно, что фарисеи были более влиятельными в иудейском обществе, чем община создателей свитков или саддукеи.
Хотя важно признать, что кумранская община и саддукеи придерживались схожего взгляда на закон, между ними были глубокие различия в теологических вопросах. Как мы уже видели, согласно Иосифу, саддукеи отрицали то, что он называет судьбой или предопределением событий; свитки же показывают, что община следовала детерминистской теологии. Саддукеи отрицали возможность воскресения, а в свитках оно упоминается. И саддукеи, по-видимому, отвергали существование ангелов или духов; свитки упоминают многих из них. Следовательно, по своей теологии кумранская группа совершенно не походит на саддукеев, хотя она вполне могла быть близка им в юридическом подходе.
Один из выводов, который нужно выделить особо, состоит в следующем: свитки помогли нам яснее понять, что юридические вопросы играли исключительно важную роль для различных иудейских групп и составляли неотъемлемую часть их принадлежности к иудаизму. Хотя они расходились во взглядах и по некоторым теологическим пунктам, но их подходы к юридическим вопросам отделяли их друг от друга в еще большей степени.
При рассмотрении истории кумранской общины я придерживался и модифицировал аспекты наброска, данного в моей статье «2 Maccabees 6,7А and Calendrical Change in Jerusalem», Journal for the Study of Judaism 12 (1981) 52–54. Он частично основан на работе Джерома Мерфи-О’Коннора (Murphy-O’Connor), «Demetrius I and the Teacher of Righteousness», Revur Biblique 83 (1976) 400420; и Хартмута Штегеманна (Stegemann), Die Entstehung der Qumrangemeinde (частное издание, Бонн, 1971).
На присутствие царя Ионатана в 4Q448 указали Э. и X. Эшель (Eshel) и А. Ярдени (Yardeni). Они опубликовали этот текст в Qumran Cave 4 VI Poetical and Liturgical Texts, Part 1 (ed. James VanderKam & Monica Brady; Discoveries in the Judaean Desert 11; Oxford; Clarendon, 1988) 403-25.
Лоренс Шиффман (Schiffman) проанализировал идею о выявленных и скрытых заповедях в The Halakhah at Qumran (Leiden: Brill, 1975).
Ю. T. Милик (Milik) первым привлек внимание к календарным текстам из пещеры 4 в его Ten Years of Discoveries in the Wilderness of Judaea (Studies in Biblical Theology 1/26; London: SCM, 1959).
Календарные тексты были опубликованы в работе Shemaryahu Talmon, Jonathan Ben-Dov & Uwe Glessmer, Qumran Cave 4 XVI: Calendrical Texts (Discoveries in the Judaean Desert 21; Oxford: Clarendon, 2001). См. также мою работу Calendars in the Dead Sea Scrolls:
Measuring Time (The Literature of the Dead Sea Scrolls; London/New York: Routledge, 1998).
О мессианизме в свитках и других текстах см John J. Collins, The Scepter and the Star: The Messiahs of the Dead Sea Scrolls and Other Ancient Literature (The Anchor Bible Reference Library; New York: Doubleday, 1995).
Ряд очерков об основных аспектах кумранской идеологии см. в John J. Collins & Robert A. Kugler, eds., Religion in the Dead Sea Scrolls (Studies in the Dead Sea Scrolls and Related Literature; Grand Rapids: Eerdmans, 2000). По-прежнему можно извлечь пользу из более раннего исследования: Helmer Ringgren, The Faith of Qumran: Theology of the Dead Sea Scrolls (Philadelphia: Fortress, 1963).
Глава 5
СВИТКИ И ВЕТХИЙ ЗАВЕТ
Одной из областей исследования, в которую свитки Мертвого моря внесли значительный вклад, является текст еврейской Библии (Ветхий Завет) и сопутствующие вопросы. Если кумранская община существовала примерно с 100 г. до н. э. по 68/70 г. н. э., ее конец настал прежде, чем было написано большинство книг Нового Завета[55]. В это время единственным священным писанием для тех иудеев, которые оставались верны своим традициям, а также для тех, кто признавал Иисуса мессией, были книги еврейской Библии и, возможно, несколько других сочинений, тоже написанных иудеями. Кумранская община практиковала ежедневное изучение писания, и ее библиотека включает ряд комментариев на библейские книги. Что же мы узнали из свитков о книгах Ветхого Завета, которые были столь важны для общины? Ответ на этот вопрос можно разделить на три части: текст еврейского писания; эволюция некоторых библейских книг и вопрос канона.
А. ТЕКСТ ЕВРЕЙСКОЙ БИБЛИИ/ВЕТХОГО ЗАВЕТА
Библейские свитки вызвали большой интерес с первых дней кумранских исследований. Как уже отмечалось, среди первых семи свитков, извлеченных из пещеры 1, были две копии Исайи. Одна (названная 1 QIsaa) была особенно примечательна, поскольку содержала все 66 глав библейской книги, минус буква-другая тут и там. Фактически, это наиболее полный манускрипт, найденный в какой-либо из пещер. Как только люди убедились, что кумранские рукописи относятся к последним трем векам до нашей эры и к I в. н. э., они не могли не осознать огромный потенциал подобных находок для изучения редакции библейского текста. Чтобы понять значимость свитков в прояснении некоторых из исторических этапов, через которые прошел текст Ветхого Завета, мы должны исследовать свидетельства о редакции этого текста до того, как были найдены кумранские свитки.
[52] К приведенным ранее возражениям против отождествления Яростного львенка с Яннаем можно добавить еще пару. Действия Деметрия описаны в комментарии в прошедшем времени («хотел вступить»), а акции Львенка отнесены к будущему («будет вешать людей живыми»), как и попрание города (или страны), которое произойдет после появления в Иудее киттиев (римлян), надо полагать, уже состоявшегося. Кроме того, в комментарии сказано, что добычей Львенка будет «богатство, которое собрали священники Иерусалима» (1.11), что никак нельзя отнести к Яннаю, который, будучи одновременно царем и первосвященником, мог распоряжаться храмовыми сокровищами по своему усмотрению. Это пророчество комментатора, опять же, согласуется с идентификацией Львенка как Симона бар-Гиоры, войско которого существовало за счет разбоя и грабежа (Война 4.9.7). А экзекуцию «ищущих обольщения» можно соотнести с казнью Симоном видных лиц из народа, среди которых был «книжник совета» Арестей. (Война 5.13.1).
[53] Как видно из Дамасского документа (CD 4.19–20), это обозначение относится к иудеям, последовавшим за Человеком лжи, которого мы ранее идентифицировали с Иудой Галилеянином. Стене (евр. хаиц) в негативном ярлыке «строители стены» противопоставляется «ограда» (евр. гадер), которую выстроила вокруг закона дамасская группа (CD 4.12). Сравни с оградою виноградника в притче Иисуса о хозяине виноградника и его сыне (Мф 21:33).
[54] Поскольку у группы, названной «Манассия», было царство, логично предположить, что речь идет о тех, кого евангелисты называют иродианами, которые по всей видимости, исповедовали идеологию саддукеев. Сравни Мк 8:15: «Берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой» и Мф 16:6: «Берегитесь закваски фарисейской и саддукейской».
[55] Здесь будет уместно заметить, что, подобно свиткам Мертвого моря, эти книги также не датированы.