Легенда советской разведки - Н. Кузнецов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да, они не были нацистами, фанатиками-эсэсовцами, но если бы догадались, что обер-лейтенант Зиберт, их добрый приятель, на самом деле русский разведчик, — не колеблясь, арестовали. Потому что никогда не пошли бы на нарушение своего солдатского долга. В лучшем случае — оставили бы в пустой комнате, положив на стол пистолет с одним-единственным патроном…

Поэтому он, Николай Кузнецов, постоянно должен был быть настроен на опасность. Подсознательно он взвешивал все: слова, которые произносил при покупке пачки сигарет, газеты или билета в кино, размер чаевых официантке в кафе, сумму, которую можно, не вызывая подозрений, проиграть в казино. Малейшая ошибка, фальшь, малейшая непохожесть на того, кем он должен был быть, могли стать роковыми, привести к провалу.

Кузнецов никогда не забывал, что гитлеровцы предполагают существование в городе советских разведчиков и предпринимают соответствующие меры — ищут, что для этого у них существуют служба безопасности и военная контрразведка, где работают не дилетанты, а опытные профессионалы, насадившие повсюду своих секретных осведомителей из числа местных жителей. Он понимал, что для успеха своей работы должен обдумывать не только каждый поступок, но и предвидеть действия противника.

В нелегальной разведке ничто нельзя делить на особо важное и второстепенное. Важно все. Роль офицера вермахта Зиберта Кузнецов готовил много недель, но только в Ровно обнаружилось, что знает он далеко не все, потому что там, за линией фронта, на своей стороне просто невозможно учесть каждую мелочь, с которой приходится считаться здесь. Именно с этих позиций анализировали Кузнецов и его руководители в отряде каждый случай проверки документов обер-лейтенанта Зиберта. Впервые это случилось в декабре 1942 года, когда в казино, где он находился, зашел патруль фельджандармов во главе с офицером. Изучив документы Зиберта, обер-лейтенант фельджандармерии молча козырнул и перешел к следующему столику. Кузнецов сразу стал чувствовать себя увереннее и раскованнее.

Теперь он не боялся даже выяснения отношений. Так, 23 мая 1943 года, когда поздно вечером он шел по улице Коновальца вместе с неким Шварце сотрудником штаба организации рейхслейтера Заукеля, занимающейся угоном населения в Германию, их остановил патруль. Шварце, у которого не было пропуска для ночного хождения по городу, очень напугался возможных неприятностей. Но Зиберт так энергично вступился за него, что старший патруля не стал задерживать спутника настырного обер-лейтенанта. А признательный Шварце еще долго восхищался выдержкой и поведением Зиберта.

3 июля 1943 года Кузнецова останавливали трижды — своеобразный рекорд. Два раза его удостоверение проверяли офицерские патрули. В третий раз обер-лейтенанта Зиберта остановил пехотный полковник. Внимательно просмотрев предъявленные ему документы, полковник неожиданно спросил, где обер-лейтенант обычно обедает. Зиберт назвал два-три места.

— Странно, — пробурчал полковник, — я знаю в лицо почти всех офицеров гарнизона, но вас вижу впервые.

Зиберт вежливо объяснил, что он не служит в городе постоянно, но лишь наезжает от случая к случаю, в зависимости от служебных заданий.

У полковника, видимо, действительно была на редкость хорошая зрительная память. Но документы Зиберта были в полном порядке, да и держался он совершенно спокойно. На самом деле Кузнецов был встревожен. Тройная проверка в один день могла быть и совпадением, но могла объясняться и какими-то промахами с его стороны, наконец, не исключалась и более серьезная подоплека. В отряде решили, что на всякий случай ему лучше переждать и не показываться в городе некоторое время.

Впоследствии выяснилось, что 3 июля в очередной раз ожидался приезд в Ровно рейхсминистра Альфреда Розенберга. В этой связи на центральных улицах документы проверяли у всех без исключения.

Положение Зиберта в Ровно было особенным: мало того, что он не был настоящим офицером вермахта, он вообще не имел никакого отношения к какому-либо официальному учреждению, военному или гражданскому. Нужные для него знакомства он заводил частным образом. Почти каждый новый знакомый рано или поздно представлял Зиберта своим друзьям уже как приятеля.

Из-за своего нелегального по сути положения Кузнецов не мог пользоваться постоянными квартирами — это было связано с регистрацией в военной комендатуре, а самая элементарная проверка, пади на него хоть тень подозрения, непременно установила бы, что никакой обер-лейтенант Пауль Вильгельм Зиберт в «Викдо» не числится. Поэтому некоторые знакомства Кузнецов заводил лишь с целью получения квартир, где можно было бы остановиться без риска в случае необходимости.

Обойтись без таких случайных знакомств Кузнецов не мог, но один случай вынудил его подходить к ним с большей осторожностью и лишь по крайней необходимости.

Однажды на улице Кузнецов познакомился с молодой красивой немкой по имени Лотта Хайне. Его крайне заинтересовало то, что, как выявилось в разговоре, Хайне служила в штабе командующего немецкими войсками на Украине генерала Китцингера.

Они погуляли по Дойчештрассе, болтали о всяких пустяках. Зиберт немного ухаживал, Хайне немного флиртовала. При прощании договорились встретиться на следующий день в восемь часов вечера возле парка.

Минули сутки. И с каждым часом приближения условленной встречи Кузнецова охватывало чувство смутного беспокойства. Ни в словах, ни в поведении Хайне не было вроде бы ничего особенного, странного, но все же он не мог отделаться от неосознанной тревоги. В какой-то миг он даже готов был отказаться от свидания, но тут же прогнал эту мысль. Кузнецов в определенной мере считался со своей интуицией разведчика, но никогда не позволял ей брать верх над разумом и волей.

К месту встречи с Лоттой Николай Иванович подходил без десяти восемь предельно собранный. По вошедшей в кровь и плоть привычке еще издали с обостренным вниманием обежал взором вход в парк, сходящиеся к нему аллеи, прилегающие дома. И неприятно екнуло сердце. Хайне его уже ожидала, что противоречило нормальной практике первого свидания, когда девушка должна непременно немного опоздать. Но, кроме нее, были и другие люди: у входа в центр прогуливались по тротуару три эсэсовца. Еще двое в штатском стояли на углу возле большого черного автомобиля, а неподалеку от Хайне кто-то в штатском, сидя на скамейке, читал газету… Чувствовалось, что эти люди друг с другом связаны, кого-то ждут. Что делать? Первая мысль — повернуть назад. Невозможно. Не исключено, что сзади уже кто-нибудь только и ждет, что он остановится, к тому же эсэсовцы на тротуаре его заметили и вели уже тяжелыми, цепкими взглядами. Продолжая неторопливо приближаться к парку, Кузнецов думал: если он разоблачен, то отступать поздно. Но если немке ее новый знакомый просто показался подозрительным, тогда… Накануне Хайне видела его во френче. Сейчас на нем был темный офицерский плащ с пелериной без погон, скрывавший особые приметы, которые она могла бы описать офицерам СД: крест, ленточку в петлице, знак отличия раненого. Фуражку он всегда надвигал низко на лоб, усов, которые женщины запоминают в первую очередь, он не носил, очков тоже.

Спокойно, как ни в чем не бывало, не ускорив шаг и не повернув в сторону немки головы, он прошел мимо места свидания. Краем глаза уловив на одном из эсэсовцев погоны майора, первый подбросил к козырьку ладонь. Это было очень кстати — немка стояла по отношению к нему справа, потому, козырнув старшему по званию, он получил возможность, не вызвав ни малейшего подозрения, закрыть рукой свое лицо на несколько самых опасных секунд. Теперь только не оглядываться, только не спешить…

Преследования не было. Хайне не узнала обер-лейтенанта Зиберта, когда тот прошел мимо нее.

После возвращения Кузнецова в отряд в штабе обсуждали эту историю: пытались в ней разобраться.

Три версии имели право на существование. Первое — совпадение, эсэсовцы ждали на этом месте и в это же время кого-то другого, быть может, своего товарища.

Вторая — Хайне действительно лишь служащая штаба Китцингера, но она заподозрила в чем-то своего случайного знакомого и дала знать в СД.

Наконец, третья, самая серьезная: служба безопасности сама взяла на заметку чересчур общительного офицера и специально подставила ему для знакомства свою сотрудницу как приманку. Последнюю версию можно было бы снять, если бы Кузнецов был твердо уверен, что именно он сделал первый шаг к знакомству с Хайне, но у него такой убежденности не было. В любом случае ему следовало поступить так, как он и поступил. Подальше от греха, ибо, как известно не только разведчикам, береженого и Бог бережет.

История с Лоттой Хайне так и осталась невыясненной. При обсуждении этого инцидента в штабе Медведев со свойственным ему чувством юмора заметил: «Всегда считал, что знакомства с женщинами дело опасное. Даже в мирных условиях на курорте… Тут надо быть очень осторожным».

После «встречи» с Хайне Кузнецов, многократно проверившись и убедившись, что за ним нет «хвоста», вернулся к себе. А на квартире его уже с нетерпением ждал связной из отряда — Алексей Глинко со срочным пакетом. Задание было необычным.

Накануне в отряд пришла группа бывших советских военнопленных. Их, как обычно, допросили, подвергли санобработке, накормили и распределили по взводам. И вдруг один из вновь прибывших, очень взволнованный, попросил дежурного по лагерю срочно отвести его к командиру отряда. В штабном чуме новичок заявил, что среди бойцов он опознал человека, которого ранее видел в СД, где сам находился некоторое время перед тем, как его отправили в концлагерь (откуда ему чудом удалось бежать). По его словам, опознанный им человек был в СД «своим», он участвовал в очных ставках, изобличал пленных, готовивших побеги к партизанам. По описанию определили, что речь идет о бойце Питанине, якобы тоже бывшем пленном, недавно принятом в отряд. За ним тут же послали несколько бойцов комендантского взвода. Те вернулись ни с чем: Питанин исчез, не оказалось на месте в землянке и некоторых его вещей.

Все дозорные посты и дежурные на «маяках» были немедленно оповещены о бегстве провокатора. Командование было серьезно встревожено: Питанин мог видеть в лагере Кузнецова и других разведчиков, мог собрать сведения об отряде вообще.

В Ровно срочно отправили связного с указанием Кузнецову — Питанина перехватить. Было ясно, что предатель, стремясь уйти от погони, отправится в Ровно кружным путем. Достигнув города, он свяжется с СД лишь поздним вечером, скорее даже ночью.

Была уже полночь, когда разведчики из группы Николая Кузнецова: Николай Куликов, Дмитрий Лисейкин, Василий Галузо, Дмитрий Баланюк и другие выполнили приказ и перехватили вражеского агента. Позднее стало известно, что по подозрению в убийстве Питанина фашистская служба безопасности расстреляла в Ровно нескольких сослуживцев предателя.

Николай Кузнецов был засекреченным разведчиком. То, что «Грачев» работает в Ровно под видом офицера вермахта, его немецкая фамилия, городские адреса-явки и прочее было известно очень немногим проверенным товарищам. Остальные бойцы и командиры его в немецкой форме не видели.