Расти, березка! (рассказы и очерки): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возвращая командиру подшивку газет, Виктор сказал с восторгом:

— Вот это герой! Да ему и было где развернуться. А как сейчас проявишь себя?

— Как проявишь? — Офицер улыбнулся. Он этого и ожидал. — Я думаю так: кто постоянно мечтает проявить себя, «осчастливить» Родину подвигом, никогда его не совершит. Некоторые заявляют: когда потребуется, первым в атаку пойду, на дзот брошусь, под танк, жизни не пощажу! Но таким мечтателям невдомек, что подвиг солдата в мирные дни — это напряженный воинский труд. Слава к человеку приходит между делом, если дело достойно ее. А Лаар, совершая подвиг, не думал отличиться. Он выполнял долг… Кстати, в той же части сейчас служит ефрейтор Анатолий Лаар — сын Иосифа Лаара. Солдат-отличник. А в одной из авиачастей служит сын дважды Героя Советского Союза генерала Полбина. И он отличный летчик-истребитель. Как я слышал, оба они — люди скромные, носа не задирают.

Виктор слушал командира, смущенно опустив голову. И горько ему было оттого, что Зотов не распекал его, не упрекал, а говорил словно бы между прочим. Так же, как будто случайно, упомянул о младшем сержанте Анисимове, который изучил все оружие роты, первой очередью поражает цели… За успехи в боевой подготовке награжден знаком «Отличник Советской Армии», Почетной грамотой ЦК комсомола. Это вот и есть подвиг в мирные дин.

… В тот же вечер Виктор послал письмо матери, сообщил о беседе с командиром, но не удержался, посетовал, что с сержантом никак не найдет общего языка.

Ответ прислал брат Николай. Сначала написал о колхозных делах, о том, что его приняли в партию, а под конец отчитал резко и прямо. Уж не ищет ли Виктор поблажек, прикрываясь отцовской славой? И не принимает ли естественную требовательность сержанта за придирку? А может, мечтает о подвиге и надеется, что этот подвиг вот-вот совершит, только бы подвернулся случай?..

… В ту ночь Виктор Гребенюк долго не мог уснуть.

Что они, сговорились, что ли, — все об одном и том же! Восстановил в памяти каждый свой шаг и пришел к выводу: пожалуй, неважный он солдат! Как ни кинь, выходит, что загордился.

«Лаар тоже сын героя, — подумал Виктор. — И у многих моих товарищей тоже отцы погибли. Вот так-то, друг!»

5

Наступило лето. Воины выехали в лагерь. Располагался он в лесу. Деревья укрывали солдат от палящего солнца. Рядом поблескивала река.

По вечерам, в свободный час, к реке приходили солдаты. И текла беседа, как эта река, тихо, задумчиво. Солдаты рассказывали о своих колхозах, заводских цехах, целинных землях. Из разных мест прибыли они сюда, со всех уголков страны. Солдатская служба сроднила их, словно братьев. И радости, и неудачи — все делят пополам.

Виктор Гребенюк смотрит на реку. Неожиданно говорит:

— Братцы! А ведь здесь война была. Фашисты гуляли по этому лесу.

Солдаты вспомнили, как на одном из занятий замполит рассказывал о боях, проходивших в этом краю. Здесь пролегал последний рубеж великой битвы. Отсюда начиналось наступление на врага.

— Не гуляли, — раздался из темноты голос.

Солдаты, повернувшись, увидели старшину сверхсрочной службы Ивана Андреевича Гаврилова. Он усмехнулся:

— Когда бы гуляли, кости свои не оставили бы здесь.

Старшина сел на траву, снял фуражку, провел широкой ладонью по черным волосам. Заметил Виктора.

— А, Гребенюк… Как служится?

Виктор смутился.

— Теперь ничего. Налаживается.

— Оно б и должно. А иначе как? Доходили до меня слухи, обидно было. За твоего отца обидно было. Ведь какой человек! Забудешь разве? Познакомились мы с ним в начале войны. Вместе отходили, вместе наступали. В одном бою были ранены. Ну, я полегче чуток, а его на плащ-палатке вытаскивали. Командир дает команду отправить в медсанбат, а Евтей Моисеевич свое: «Не покину товарищей! Из медсанбата в эвакогоспиталь, а потом куда?» Разрешите, говорит, в полковом пункте: я вмиг подлечусь. Не могу менять направление. Одно оно у меня — Севастополь, Таганрог, Мелитополь. И верно, быстро вернулся в строй. Под Севастополем штурмовал Сапун-гору. Первый с флажком бросился в атаку… Да опять его ранило…

Старшина неторопливо рассказывает, и не только Виктор, а все солдаты жадно смотрят на бывалого воина, ловят каждое его слово.

… Но и после второго ранения парторг роты Евтей Гребенюк не покинул свою часть. А она из Крыма была переброшена в Прибалтику. Подразделение пополнилось молодыми, необстрелянными солдатами. Даже возле самой передовой командиры стремились использовать каждую минуту для их обучения.

Старший сержант Гребенюк взял за правило перед каждым занятием беседовать с пополнением. И почти всегда первый вопрос к нему:

— А вы подбивали танки? Страшно?

Парторг не обманывал:

— А как же? Не то что страшно — жутко! Но потому и надо поскорее привыкать, уметь расправляться с ними. Как ни страшно, а ты подпускай поближе, тогда наверняка в него попадешь. Еще лучше, если через себя пропустишь, через окоп, тогда в твоем распоряжении вся моторная часть — самая уязвимая. А окоп и траншея тебя укроют. Бывает, конечно, землицей присыпет, но ты поживее встряхнись и бей вдогон, пока далеко не уполз… Гребенюк не только рассказывал, но и показывал. Он скрывался в траншее, и солдаты наблюдали, как через нее, гремя гусеницами, переваливал танк.

— Не раздавил?! — спрашивал Евтей Гребенюк, выглянув из траншеи.