Женщина-лиса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сзади Брат высунул голову из норы.

— Что?..

— Оставайся здесь! — зарычала я, подражая Дедушке.

Я догнала Деда, когда он пробирался через пруды к воротам. Он увидел меня, оскалил зубы и прижал уши к голове, выражая свое неодобрение. Я была напугана, но тоже прижала уши и побежала дальше.

Два огромных раскидистых биноки-кедра со склоненными до земли ветвями прикрывали упавшие ворота. Мы прижались к земле, подползли под ветки и притаились.

Лошадь оказалась намного симпатичнее, чем звучала: помесь вола и оленя. Она пахла потом, травой и была желто-оранжевого цвета, как хурма. Остальные лошади бежали за ней, и люди, сидевшие на них, гавкали на крестьян, которые продолжали возиться на затопленных рисовых полях. Я не могла отвести взгляд от желтой лошади и ее всадника.

Этот человек был одет в странные одежды. Я никогда раньше таких не видела. Люди, которые жили в хижинах, носили простую одежду темно-синего или белого цвета. Они снимали ее, словно змея кожу. Но эти одежды — бледно-фиолетовые, шелковые, они были как тонкая корочка льда на воде, а хлопчатобумажный промасленный плащ серо-зеленого цвета с пучком высушенной травы, пришитой посередине спины, — были чем-то новым.

— Это хозяин дома. — Дедушка выглядел старым, разбитым. — Они вернулись. Мы пропали.

— Почему?

Он глухо зарычал.

Два вола, везущие маленькую закрытую карету, остановились около желтой лошади. Пешие люди затараторили. Телеги и повозки подъехали к воротам и остановились.

Человек — хозяин, как сказал Дедушка, — повернулся к нам. Его узкие глаза блеснули черным, как у цуми-ястреба. Он смотрел на разрушенные ворота, на нас.

Я узнала этот взгляд. Я и сама часто так смотрела, когда охотилась на свою очередную жертву. Значит, нам суждено умереть. Сейчас люди закричат, а потом мы почувствуем металлический холод стрел в наших телах. Нас убьют так же, как убили золотого орла, которого мы однажды нашли умирающим в саду. Но он вдруг отвернулся.

— Что?.. — начала я, но не договорила.

— Идем отсюда. — Дедушка выполз из-под веток кедра. Он был очень осторожен, возвращаясь в нору.

4. Дневник Шикуджо

Я написала следующее, увидев дом, который покинула много лет назад:

Этот вопрос неизбежно приводит к другому: а что бы я предпочла? Ответ довольно прост: я всегда предпочитала цивилизацию варварству.

5. Дневник Кая-но Йошифуджи

Путешествие из столицы в усадьбу заняло две недели. Можно было бы доехать быстрее, если бы не жена со всеми своими слугами (да и моими, если говорить честно). Мы проезжали всего по нескольку миль в день и останавливались задолго до наступления темноты в подходящем для ночлега храме или деревенском домике.

Я ехал верхом на своей любимой Кику, Хризантеме. Ее походка хороша для желтой лошади (которые славятся своим буйным непостоянным нравом), ровная и быстрая. Седло настолько удобное, что даже тот факт, что я не очень хороший наездник, не имеет значения.

Я знаю, что мне следовало бы взять коляску. Обычно люди — не такие неудачники, как я, — едут в коляске, запряженной волами, в течение бесконечно долгих часов, как это делает моя жена и наш сын. Джентльмен должен уметь ездить верхом (при случае это может пригодиться), однако не каждый джентльмен предпочтет удобной коляске тряску на спине лошади без веской на то причины.

Моему сыну Тамадаро восемь лет, и ему интересно все. Во время поездки он постоянно высовывается из коляски. Он и теперь прильнул к решетке и с любопытством оглядывает новую для него обстановку, не обращая внимания на моросящий дождь и мокрые одежды. Он никогда не бывал за городом. Все — и изрытая глубокими колеями грязная дорога, и полуразрушенные домики и храмы, и дикость этого мира вообще — для него ново и интересно. Но вот появились руки его няни и оттащили сына от решетки. Она ему что-то говорит. Я не слышу, но, вспоминая, что говорила мне моя няня, когда я был маленький, легко могу это себе представить.

Из кареты моей жены не доносится ни единого звука. Она наверняка сидит на крошечной подушечке, окруженная множеством фрейлин. Как соленая рыба в бочке, если так можно сказать о благородных и образованных женщинах. Все, что жена видела за время пути, эти уши и спины волов, затылки погонщиков, идущих рядом с волами и подгоняющих их длинными тонкими прутьями, бесконечную дорогу и вонь рисовых полей.

Это беспокоило меня. Я ехал верхом на Кику, смотрел по сторонам и старался не думать о том, что покидаю столицу. Ну что ж, я всегда был немного эксцентричным, теперь я еще и изгнанник. Здесь, в провинции, никому не будет дела до моего поведения.

Я говорю так, но это неправда. Для меня не нашлось должности, и в этом нет ничего позорного. Это обычное дело для государства, где больше кандидатов, чем престижных мест. Многие мужчины не получили должность на новогодних назначениях. Они плакали от отчаяния и стыда, рвали ногтями свои дорогие одежды, а друзья, получившие назначение, утешали их и выражали сомнения насчет честности выборного процесса. Не назначенные в этом году мужчины удвоят свои усилия и получат должность в следующем году, когда скандал (если можно считать скандалом довольно обычное и скучное дело) будет забыт.

Я мог бы остаться, но это было бы для меня унижением. Возможно, я пытаюсь связать внутренние проблемы с внешними обстоятельствами. Во всяком случае мне кажется, что все настолько плохо, насколько может быть. Я не хотел брать жену и сына в это добровольное изгнание.

Мы в долине Тани, в провинции Хида — центре пустоты. Под тяжелым небом серебряно-серого цвета облака цепляются за склоны гор, рвутся, как тонкий шелк об острые верхушки сосен. Горы, упирающиеся в серое небо, блестящие, зеленые, как кожа змеи, с пенящимися крапинками розового — цветущими вишневыми деревьями. Дым от крестьянских хижин и близлежащих храмов — храм Инари и храм Амиды — поднимается вверх тонкими усиками и растворяется в холодном влажном воздухе. Когда моя жена и я жили здесь раньше, я пробирался по заросшим тропинкам к этим храмам. Прошло много времени, но я до сих пор помню очертания гор, даже теперь, когда они скрыты туманом.

С одной стороны дороги возвышаются горы, с другой — стелются бесконечные рисовые поля с бегущими по ним ручейками. В это время года поля по щиколотку затоплены водой, они пахнут навозом и молодыми зелеными побегами риса. Крестьяне ковыряются острыми палочками в жидкой земле. Небольшими группками они собрались и у плотины, сдерживающей реку. Они убирают ветки и виноградную лозу.

Это мои поля. Каждый год отсюда мне в столицу присылали урожай риса. На деньги от продажи риса я жил, платил за дом, делал подарки высокопоставленным чиновникам, которые могли как-то повлиять на мою карьеру. Я покупал веера, чернила, бумагу, платья, одежду жене, какие-то вещи в дом. Когда я жил здесь, то даже не знал, что росло на этих полях.