— А тут всего двадцать пять километров. Каждую пятницу уезжаю на субботу-воскресенье…
— В общем, мы договорились: кто обидит — позови.
— Да что вы, кто меня обидит?
— Ну ладно, Валентин Тимофеевич, вешай свои плакатики. А сам-то куришь?
— Нет.
— Вообще-то поучись. Какой же мужчина — курить не умеешь?
— Попробую, — снова покраснел Валя, опуская несмелые, светлые глаза на свои серые залатанные валенки.
Юрка пошел меж машин:
— Леня, эй, власть профсоюзная! Где ты? Пойдем, поможешь мне закрепить скребок на стреле.
— Рано же еще, — отозвался Бабушкин из кабины своего разобранного трактора.
— Давай, давай, не рано!.. Слушай, Леня, в нашей профгруппе кому-нибудь оказывали денежную помощь.
— У нас все малосемейные и неплохо получают.
— Прям все?
— Все.
— Вон тому мальчику, Леня, надо помочь. У него два брата в армии. Мать лежит в больнице, а дома еще ребятишек навалом. Он старший… Мнешься… Думаешь, каждый может подойти и сказать: помогите мне? Э, нет. А кому больше бы надо помощи — стесняются…
— Так не дадут. Он у нас не в штате…
— Ну придумай что-нибудь. Меня когда-то один друг учил: «А ты делай что-нибудь хорошее каждый день — и каждый день хорошее настроение будет. И жить легче…» А этому другу в то время всего-то было лет десять-двенадцать. Я сегодня что-то с утра о нем думаю…
Пробежал бригадир. Не поздоровался.
— Че это он, с утра хмурый? — спросил Бабушкин. — Может, дома что не так? Бабье-то теперь брыкливое…
— Ты брось! Я вчера у него был. Тихо. Мирно, — успокоил профгрупорга Юрка.
Вчера Юрка был в гостях у бригадира. Взял пару бутылок виноградного и пошел поговорить о жизни, просто так, без всяких там приглашений.
Бригадир открыл дверь, удивился, засуетился, застегнулся на все пуговки.
— Проходи, проходи, Юра!
Как же! Королев, что король! Черная папаха пирожком, темно-серое пальто. Воротник черного каракуля (снова мода), костюмчик что надо! Рубашечка хрустит. То, се! На угреватом лице с приплюснутым широким носом сплошная радость.
Посидели. Поговорили о том, кто первый полетит на Марс. Чайком побаловались.
…Нашел бригадира, спросил:
— Как дела? Что это невеселый?
— А, — махнул бригадир рукой, — на десятой свод упал. Да и восьмая печь чуть держится.
— Во, сироп! Так первую ж только еще начали!
— Сироп не сироп, а завтра поедешь на десятую печь.