Миры Харлана Эллисона. Т. 1. Миры страха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я — их совесть».

«Ты был последним, кого им удалось найти, вот и висишь здесь, взывая к их совести, а они бьют себя в грудь и стенают: «Я виноват, о, как я виноват» — и истязают свою плоть, а потом все идет как и раньше».

«Бессмысленно».

«Ты — тотем».

«Я — паяц».

Но выбор их был удачен. Лучшего не придумать.

Он всегда был молчаливым голосом, кричал о том, что надо прокричать, но не надо слышать, и сейчас он продолжал быть молчаливым голосом. День за днем они собирались внизу и вопили о своих грехах, после чего довольные расходились.

«Ты понимаешь, что с тобой сделал густой желтый свет?»

«Да».

«Знаешь, сколько ты проживешь, сколько времени будешь втолковывать, какие они мрази, сколько тебе еще качаться в этой клетке?»

«Да».

«И ты все равно это делаешь?»

«Да».

«Почему? Тебе что, нравится заниматься ерундой?»

«Это не ерунда».

«Ты же сам сказал, что так. Почему?»

«Потому что если я буду делать это вечно, то, может быть, в конце вечности мне позволят умереть».

(Черноголовый гонолек — самый хищный из африканских сорокопутов. По данным орнитологов, сорокопуты занимают среди воробьиных то же место, что ястребы и совы среди других отрядов. За повадку нанизывать добычу на шипы они снискали безжалостное прозвище «птицы-убийцы». Как и многие хищники, сорокопут часто убивает больше, чем может съесть, а когда есть возможность, убивает просто из радости убийства.)

Кругом золотой свет и осознание.

(Нередко можно встретить дерево с шипами или колючую проволоку, всю унизанную кузнечиками, саранчой, мышами или маленькими птицами. Подобным образом сорокопут готовится в период изобилия к трудным временам. Очень часто он забывает вернуться к своим припасам, и они медленно сохнут или загнивают.)

Джо Боб Хики, добыча мира, нанизанный сорокопутом на шип золотого света, и он же — брат сорокопуту.

(Большинство воробьиных обладают громкими мелодичными голосами и обнаруживают свое присутствие призывными трелями.)

Он снова повернулся к улице, поднял громкоговоритель и, как всегда одинокий, закричал:

— Джефферсон говорил…

С золотой улицы донесся вопль насекомых.

СТРАХ ПЕРЕД К

Демоны, живущие внутри нас, хуже всех прочих. Время от времени, когда я пишу о безумии мужчин и женщин, которые жестоко обходятся друг с другом, меня пригвождают к позорному столбу те читатели, что не смогли уловить моего сожаления по поводу того, как мало мы думаем о себе. Они пишут и обвиняют меня в том, что я якобы выставляю себя более святым по сравнению с ними, отрицая наличие демонов внутри них самих. «Только не я!» — восклицают они и перечисляют свои добрые деяния. «И ты не лучше нас», — добавляют они. Как они правы. Те же фурии обитают и внутри меня. Но эти читатели, кажется, не могут понять, что мои отношения с человечеством основаны на любви-ненависти. Что я уважаю в людях благородство, храбрость и дружбу, а презираю насилие, трусость и жадность, которые большую часть времени управляют нашими поступками.

Я посмеиваюсь, наблюдая за бумажным тигром насилия на телевидении, тем самым, о котором кричат церковники-фундаменталисты и обслуживающие себя политиканы. Мы порицаем насилие, и все же наибольшее количество зрителей собирают фильмы и телесериалы, наиболее полно удовлетворяющую нашу жажду крови. Какие же мы все-таки двуличные и лицемерные существа.

Единственный страх — это демоны внутри нас.

А жизнь в страхе — жалкий способ существования.