— А бак заправишь?
— Держи карман шире.
— Не, в «Верзилу» ехать не хочу, мотать там кругами, словно краснокожие в «Маленьком большом роге». Оно того не стоит, твоей подружки может и не оказаться.
— Ну а что ты предлагаешь?
— Не знаю, только в «Верзилу» ехать не хочу, мотать там кругами, словно генерал Кастер, это уж точно.
— Понятно. Очень остроумно. Вали в Голливуд, скоро станешь знаменитостью.
— Слушай, ты давно не был в «Короне»?
— Давно, а что?
— Там идет фильм про евреев в Палестине.
— С кем?
— Не помню. Кажется, с Полом Ньюменом.
— Не в Палестине, а в Израиле.
— Какая разница? Видел?
— Нет. Хочешь посмотреть?
— В принципе можно, все равно делать нечего.
— Когда твоя мамаша вернется домой?
— Они с отцом встречаются в семь.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Приблизительно в полвосьмого.
— Тогда пошли. Деньги у тебя есть…
— Есть, но только на себя.
— Приятель, не мелочись. Неужели тебе жалко бабок для лучшего друга?
— Ты не друг, а настоящая пиявка.
— Выключай свою пиликалку и пошли.
— Я возьму ее с собой.
— Значит, не скажешь, трахнул ты Донну или нет?
— Не твое собачье дело. Ты же не рассказывал, что у тебя было с Патти.
— Ладно, забудем. Двинули?
— Поторопись, не то опоздаем.
И они отправились смотреть фильм про евреев. Тот фильм, который, по замыслу его создателей, должен, был поведать зрителю очень и очень многое. Оба парня были гоями, а потому не могли и предположить, что в фильме про евреев — в Палестине ли, в Израиле или где еще — про евреев ничего толком не говорится.