Повесть о потерпевшем кораблекрушение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Далее в тексте нам еще придется сталкиваться с местным календарем, который отличался от земного настолько, что прямые аналогии Тенг сумел подобрать не ко всему. В Империи Ратов год делили, как и на Земле, на четыре сезона (астрономические подробности типа наклона оси вращения Терры к плоскости эклиптики я опущу), но вот с делением на месяцы дело обстояло иначе. Просто каждый сезон делился на первую и вторую половины — митаэль и тамиэль. Откуда взялись эти слова, Тенг не знал, но они явно были не из языка ратов. Каждая такая половинка сезона длилась 40 дней — итого 320 дней в году. Половинки сезонов (их можно условно называть месяцами) делились на промежутки в восемь дней, и мы вслед за Тенгом будем именовать их неделями. Сутки здесь длились по земному эталону времени примерно 26 часов 10,5 минут, так что время обращения Терры вокруг своего светила составляло 349 земных суток. Можно грубо приравнять год Терры к земному году.

Покончив с формальностями, Тенг направился в храм Лейсы, располагавшийся почти напротив дома менялы, через площадь. Там он передал бронзовые подсвечники в дар храму, и заплатил золотой шонно, чтобы ежегодно Лейсе возносилась благодарность за его спасение. Сопровождавший его Горр по выходе из храма заметил:

«Однако ты, по-моему, поторопился с даром Лейсе! Ведь подсвечники эти каждый стоят не меньше десяти шонно».

«Но как же можно отказать в даре нашему покровителю?» — удивился Тенг. — «Мы все зависим от его гнева или милости».

«Ты что, дал обет, что пожертвуешь подсвечники, если спасешься?» — догадался Горр Трогг.

«Ну да», — Тенг поспешил подтвердить догадку, не имевшую, впрочем, ничего общего с действительностью.

«Тогда, конечно, ничего не поделаешь. Нарушать такой обет нельзя» — вздохнул капитан. — «Хотя… при твоих деньгах ты можешь жить, как сын человека, удостоенного по праву рождения».

«Это все не мои деньги», — отрезал Тенг, — «это деньги для платежей по распискам отца».

«Но у тебя что-нибудь осталось?» — не унимался капитан.

«Осталось, осталось», — заверил его Тенг.

«И куда же ты теперь? Могу порекомендовать неплохой постоялый двор».

«А домик здесь можно купить?» — ответил Тенг вопросом на вопрос. Капитан взглянул на него с уважением:

«Видать, ты и вправду при деньгах. Ну что ж, такие дела лучше всего обделывать на Рынке. Еще не очень поздно, и можно застать там нужных людей».

«Тогда проводи меня туда».

К вечеру Тенг сделался обладателем совсем маленького, но собственного дома в предместье. Но он не считал, что уже обосновался в Империи. Ему нужна была столица, благословенный город Алат. Только там можно было найти возможности вскарабкаться наверх по социальной лестнице.

Вопрос социального статуса был проработан на станции еще до постигшей экипаж трагедии. Разумеется, статус раба или свободного крестьянина был явно не пригоден. Раб — существо зависимое и бесправное, а в замкнутой общинной структуре деревень крестьянин не может появиться ниоткуда. Другое дело купец, или профессиональный воин. Можно, конечно, было выбрать роль странствующего певца или лекаря, но уж больно низок был их социальный статус для тех целей, которые ставил перед собой Тенг.

Несколько дней Тенг приспосабливался сам и приспосабливал свое жилище к здешним условиям. Купив на рынке примитивный инструмент, он возился с ремонтом и очисткой колодца, модернизацией отхожего места и выгребной ямы. Он снабдил эти сооружения, так же, как и колодец, надежными плотными крышками, что хотя бы до какой-то степени уменьшало риск инфекции и несколько снижало интенсивность зловония, доносившегося оттуда. Близость выгребных ям к источникам воды весьма смущала его, и Тенг прибег к старинному способу обеззараживания воды путем доведения ее до точки кипения. Кипящей водой он также дезинфицировал свежие овощи и фрукты, приобретаемые на рынке. Белковую пищу животного происхождения — мясо одомашненных копытных, птицу, рыбу — также приходилось подвергать длительной термической обработке на примитивном домашнем очаге, где сжигались куски дерева.

День проходил за днем, а Тенг все обдумывал свое проникновение в столицу. Конечно, можно было повторить тот же ход, который позволил ему обосноваться в Мериане — просто приехать в Алат и купить дом. Но что дальше? Кому нужен там человек неизвестного происхождения, без знакомств, и без связей? Деньги, разумеется, должны были помочь, но в этом мире они решали далеко не все. Конечно, если бы это были очень большие деньги, прямо-таки огромные по местным меркам, тогда… И Тенг начал присматриваться к торговой жизни Мерианы, потихоньку примериваясь к занятиям купца или ростовщика. Через неделю-другую он уже неплохо ориентировался в товарах, выставлявшихся на местных рынках, в потоках грузов, шедших через порт, в обменных курсах ходивших здесь монет. Но начать серьезные деловые операции Тенг все никак не решался.

Держа в руках большую палку, чтобы отгонять бродячих собак, которых немало бродило в этих местах, Тенг прогуливался вечером по предместью, осматривая окрестности своего дома и продолжая размышлять над путями в столицу. На город уже опустились сумерки, с моря подул легкий бриз. Завернув за угол высоченной ограды, он увидел четырех мужчин, обступивших прохожего, только что перед ним завернувшего за этот угол.

По нескольким донесшимся до него обрывкам фраз Тенг догадался, что это, вероятно, грабители — люди, добывавшие средства к существованию, отнимая их силой у других. У Тенга успела еще мелькнуть какая-то мысль о социальной обусловленности подобных явлений. Ведь здешний житель мог легко оказаться в крайне бедственном положении — неурожай, пожар, военные действия, болезнь могли лишить его обычных источников дохода, заставить влезть в долги, что могло кончиться потерей всего имущества. Поэтому не случайно, что здесь, наряду с нищими попрошайками, по дорогам бродят подобные обездоленные люди, не видящие иной возможности добыть себе на пропитание…

И тут прохожего сбили на землю ударом кулака и принялись избивать ногами. Тенг, уже не рассуждая, бросился вперед.

«Оставьте его!» — крикнул он громким мальчишеским фальцетом. Один из грабителей лениво пробормотал какое-то ругательство и замахнулся дубиной. Тенг едва успел подставить палку, чтобы отклонить удар, и дубинка лишь ободрала плечо. Руки Тенга как бы сами собой совершили заученное движение и палка, резко закрученная движением кисти, ударила одним концом по голове противника. Тот коротко охнул, как-то весь обмяк и мешком повалился на вытоптанную траву на обочине дороги.

Боковым зрением Тенг заметил, как другой грабитель заходит ему за спину, занося дубину для удара. Тенг резко обернулся, сильным ударом палки отбил дубину в сторону и тут же присел, спасаясь от следующего удара. Дубинка свистнула у него над головой, грабитель потерял равновесие, покачнулся и сделал шаг вперед. Тенг упал на одно колено, выпустил из рук палку и, обхватив своего противника за бедра, швырнул его, прогибаясь, назад, и сам, в свою очередь потеряв равновесие, едва не упал.

Тенг встал на четвереньки, пружинисто оттолкнулся, поднимаясь с земли, бросил взгляд в сторону и внезапно с ужасом понял, что, возможно, только что убил человека. Тело лежало неподвижно, неестественно вывернутая голова смотрела в сторону Тенга, глаза остановились и остекленели, в уголке полуоткрытого рта виднелась струйка крови. Тенг смотрел, не в силах оторвать взгляд. К его горлу подкатил комок тошноты, но тут над его головой мелькнула дубинка. Лишь в последнее мгновение он успел инстинктивно отстраниться, но все равно мощный удар скользнул по его голове, достаточно сильный, чтобы не только ободрать кожу, но и затемнить сознание. Тенг рухнул на землю, потеряв всякую ориентировку в пространстве и не видя ничего, кроме темноты с блуждающими цветными пятнами перед глазами.

Через несколько секунд ему удалось усилием воли вернуть себе способность ориентироваться в пространстве. Поняв, что валяется на земле, и поморгав глазами, он смог разглядеть, что над ним стоят двое грабителей, в ожидании, когда он привстанет, чтобы удобнее было нанести завершающий удар дубиной по голове. Тенг оставался в неподвижности еще с минуту, ощущая, как постепенно вновь начинает обретать чувствительность его тело, как наливается свинцовой болью голова, как становятся послушными мускулы. Наконец, напружинившись, он резким ударом ноги под колено, зацепив другой ногой пятку, опрокинул ближайшего к нему противника. Тут же перекатившись в сторону, он вскочил, дотянулся до своей палки, и перехватив ее двумя руками, ловким движением выкрутил дубинку из рук наскочившего на него дюжего бритого грабителя. Тело его как бы само собой вспоминало тренировки на островке, где расположился «Клён-2» — руки коротко качнулись назад и резко послали палку концом вперед. Тенг почти физически ощутил, как палка ударяет в солнечное сплетение (ибо ему самому довелось изведать это в тренировочных схватках). Грабитель, получив удар, сипло простонал, согнулся в поясе, но тут же разогнулся и прянул в сторону, разворачиваясь спиной к Тенгу и положившись на быстроту своих ног. А за ним и последний оставшийся противник поспешил скрыться в темноте.

Прохожий, подвергшийся нападению, сидел на земле, опершись на руки, и не делал попыток подняться. По лицу его текла кровь. Тенг подошел к нему и, подхватив за подмышки, попытался поставить на ноги. Прохожий, стиснув зубы, застонал, затем пошарил вокруг руками и подобрал валявшийся на земле короткий меч. Лишь затем он присоединился к усилиям Тенга. Кое-как поднявшись, он пошатнулся, прислонился к стене и снова застонал, а потом шепотом, не разжимая стиснутые зубы, стал посылать неразборчивые проклятья, неуверенными движениями засовывая меч за пояс. Тенг закинул его руку себе на плечи:

«Куда вас отвести?»

Прохожий вяло махнул рукой вперед. Он шел, едва переставляя ноги и беззвучно шевеля разбитыми губами. Наконец, указав Тенгу на двери своего дома, он приблизился к ним, высвободил руку, но покачнулся и опустился на крыльцо. Шумно вздохнув, он, наконец выговорил первую внятную фразу:

«У-у, вонючие шакалы, пожиратели падали! Чуть не выпустили из меня дух…» — Затем выражение его лица внезапно изменилось, рука проворно скользнула к поясу, суетливыми движениями обшарила его и его пальцы судорожно сомкнулись на подвешенном к поясу кожаном мешочке, в каких местные жители носили с собой деньги. Прохожий набрал полную грудь воздуха и с шумом выпустил его.

«Хвала Дробону, Отцу богов, хотя бы деньги целы…» — Затем прохожий позабыл про Отца богов и стал поминать какое-то иное божество, которое, как полагал Тенг, не числилось в местном пантеоне богов. — «О, Зиррак, грозный и ярый, да славится его карающая рука! Да обрушит он секиру свою на выю каждого из этих тварей, да лишит их мужской силы, да пошлет немощь их членам, да обратит их в скитальцев в бесплодной пустыне, да пусть их трупы останутся без погребения, и в загробном мире вечно их плоть будет терзать сонмище стервятников…»