Повесть о потерпевшем кораблекрушение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Книга I

Империя

Пролог

…Теперь он уже не был Локки, социолог Экспедиции. Отныне он был Тенг Паас, потерпевший кораблекрушение. Который час плот качало на волнах под жаркими лучами солнца. И Тенг Паас вспоминал ту свою жизнь, в которой он еще был Локки…

2-я Сверхдальняя Экспедиция была укомплектована двумя экипажами. Дублирующий экипаж состоял из младенцев, которые должны были вырасти на Корабле (с прозаическим именем «Клён-2») и получить всестороннюю подготовку, что позволило бы им со временем полностью заменить первый экипаж. Это решение позволяло сильно продлить сроки экспедиции и позволить ей провести исследования на недоступном ранее расстоянии. Но был и другой, главный мотив подобного решения. Он исходил из данных о подлежавшем исследованию районе, полученных из отрывочной информации приборов корабля «Клён-1».

Экспедиция углублялась все дальше в исследуемый район. Как было известно по результатам Первой Сверхдальней, сумевшей совершить три краткие вылазки в его окраины (после чего «Клён-1» вернулся с полумертвым, истощенным и одряхлевшим экипажем), здесь происходили неподдающиеся пока объяснению физические процессы. Эти процессы не отражались видимым образом на работе приборов и оборудования Корабля, но вызывали у людей симптомы колоссального умственного переутомления. Способность к мышлению постепенно снижалась так, как это происходило при старении человека, но гораздо более высокими темпами. Собственно, именно это и было главной причиной посылки Экспедиции с двумя экипажами.

К моменту выхода в исследуемый район космоса Локки исполнилось уже шестнадцать лет и его подготовка в качестве второго социолога Экспедиции продвинулась достаточно далеко. Да и все его сверстники уже чувствовали себя готовыми полноценно выполнять функции экипажа. Но они не представляли себе, как скоро им предстоит это сделать. Пока же они были погружены в состояние искусственного анабиоза. Было установлено, что функционирующий организм человека подвергался старению и разрушению гораздо быстрее. И второй экипаж предохраняли от этого воздействия.

Локки пытался отогнать от себя жуткие воспоминания о том, что произошло, когда сработали автоматы пробуждения. На Корабле они не нашли ни одного живого человека. Все были мертвы. Тела двоих человек — капитана и врача Экспедиции — были найдены на их рабочих местах. Некому было убрать их трупы в камеру глубокого охлаждения, где были сложены все остальные.

Видеожурнал Экспедиции донес до них последние слова Капитана. С мешками под глазами, дергающейся головой, он то и дело утирал кулаком слезы, поминутно всхлипывая. Руки его тряслись. Он с большим трудом выдавливал из себя наполовину связные фразы:

— «Ребятки, нету их… никого!» — Он хлопнул ладонью по пульту и всхлипнул. — «Мы думали еще продержаться, а не вышло… Кто же знал… Эх!..»

Трясущимися руками капитан обхватил совершенно седую голову. По лицу его катились слезы. Он еще раз всхлипнул, вытер слезы кулаком и заговорил снова:

— «Я вот что скажу. Я не виноват. Кто же мог знать? Тут все не так… Все пошло очень быстро… И мы один за другим, один за другим…»

Плечи и губы его затряслись от сдерживаемых рыданий. Потом он поднял голову, взглянул прямо в экран и произнес окрепшим голосом:

— «В общем, так. Я задал автоматам курс назад. В общем, прочь отсюда. А там…» — Взгляд его остановился. Он похлопал глазами, затем рассеяно пробормотал:

— «О чем это я?..»

Рот его приоткрылся, глаза стали закатываться, а сам он медленно заваливаться на бок, исчезая из поля зрения объектива. При осмотре Корабля обнаружилось кое-что не зафиксированное в журнале Экспедиции. Значительная часть навигационного оборудования Корабля, и, главное, программный комплекс расчета искривления пространства, оказались выведены из строя. Похоже было, что уже после расчета обратного курса кто-то испортил это оборудование, использовав ручное оружие, и целенаправленно уничтожил модули памяти, несшие нужные программы.

Значительные потери были обнаружены и в памяти бортовых компьютеров. Все данные были частично перемешаны, частично стерты, как будто с компьютером баловался несмышленый ребенок…

Однако было обнаружено и кое-какое приобретение. До своей гибели исследователи экипажа сумели не только убедительно связать происходящее с изменением темпа времени в изучаемом районе, но и собрать несколько тысяч молекул межзвездного вещества, которым было также свойственно изменение темпа времени. Более того, они установили поляризованный характер изменений в темпе времени — если молекулы сориентировать в гравитационном поле, то у полюса с наименьшим тяготением течение времени ускорялось, а у другого — замедлялось. Предположительно, и зона ускорения темпа времени должна была иметь и своего двойника с замедленным течением времени.

В любом случае эти исследования уже нельзя было продолжить. «Клён-2» был направлен в район космоса, слишком удаленный, чтобы можно было снова вернуться в изучаемый район без искривления пространства. А аппаратура и программы, необходимые для расчетов, были безнадежно испорчены…

Никто из экипажа не желал возвращаться домой, не выполнив, как они все дружно полагали, задачу экспедиции, и вообще не проведя никаких самостоятельных исследовательских работ. Поэтому идея — использовать еще функционирующие блоки бортовых компьютеров для приблизительного расчета перемещения к Земле — была легко отброшена.

Локки вспоминал, какой оживленной стала экспедиция, когда они обнаружили планетную систему, а в ней — планету с физическими параметрами, до неправдоподобия схожими с земными. Оживление перешло в возбуждение, когда оказалось, что на планете есть гуманоидная цивилизация.

После высадки на пустынный скалистый островок посреди одного из океанов, омывавших планету, начались дни интенсивного изучения планеты и подготовки Контакта. «Клён-2» был развернут в исследовательскую станцию. Экипаж, хотя и очень молодой, готовил Контакт дотошно и тщательно. Изучались местные языки, стереотипы поведения, технологии, одежда, приготовление, хранение и употребление пищи, взаимоотношения между иерархическими уровнями в существующих здесь обществах, владение оружием, комплекс этических норм и традиций. Все это не только изучалось, но и моделировалось членами экипажа — они ставили своеобразные «спектакли из местной жизни», сравнивая их с видеозаписями реальных событий, сделанными размещенной на планете аппаратурой (разумеется, изощренно замаскированной под привычные для местных жителей предметы).

И тут, в разгар приготовлений, на Локки обрушился удар, ставший для него потрясением гораздо более страшным, чем стала для них для всех гибель первого экипажа. Когда он остался один в Корабле на дежурстве, все его товарищи погибли под обломками скал, обрушенных мощным землетрясением на малюсенький пятачок пляжа, где они в это время купались.

Локки потребовалось немало времени, чтобы взять себя в руки. Еще больше времени ушло на то, чтобы подготовиться к жизни в одиночку среди людей этой планеты. Это решение оказалось для него единственным, которое придавало его существованию какую-то осмысленность. Он вознамерился в одиночку оказать влияние на развитие этой цивилизации, используя накопленную всеми поколениями землян толщу знаний об историческом развитии общества. Не стоит забывать, что ему было лишь семнадцать лет, а две страшных трагедии, пережитых им одна за другой, можно было оттеснить вглубь сознания, лишь воодушевившись подобной грандиозной целью.

И вот все приготовления закончены, и вот уже экраноплан быстро скользит над гребнями волн, унося Локки все дальше от островка, ставшего братской могилой его друзей. Через какое-то время автопилот точно вывел его к другому острову, лежащему не так далеко от крупнейшего порта Великой Империи Ратов. Здесь, бывает, проходят корабли, но островок крошечный, лишенный пресной воды, а потому и необитаемый.

Поплавки экраноплана по инерции выскочили наполовину на узкую полоску песчаного берега. Локки откинул колпак кабины, выбрался наружу и спрыгнул на песок. Он уже был одет в местную одежду. Ткань ее была не грубой, а довольно мягкой, и украшена узорчатой каймой, как у людей состоятельных. Правда, одежда была предусмотрительно порвана, испачкана и измята. Подпоясан он был кожаным ремнем с медной бляхой, а на ремне висел кинжал в ножнах.

Первым делом Локки выгрузил свои пожитки — тяжелый сундук из дерева, окованный по углам медью, сверток блестящей шелковистой ткани ярко-желтого цвета и мешочек с деньгами. Монеты точно копировали подлинные образцы не только по форме, изображению, вычеканенному на них, но также и по составу золотого сплава и по степени потертости. Локки пришлось немало потрудиться над изготовлением такого сплава и над способом грубой чеканки монеты с профилем императора Эраты Второго. Здесь было множество монет по пять, десять, двадцать и несколько штук по одному шонно (так называлась монета на языке империи).

Оставив весь свой скарб на берегу, Локки приступил к постройке плота. Несколько достаточно крупных древесных стволов удалось найти у кромки прибоя. Еще несколько деревьев пришлось свалить при помощи термохимического ножа, а потом маскировать следы необычной обработки, оббивая концы стволов камнем. Нарезав несколько охапок тростника, Локки принялся плести циновку, которой было предназначено служить парусом. Жгутами из морских водорослей он приматывал друг к другу стебли тростника по обеим концам — и так сотни раз. Получившуюся тростниковую циновку он укрепил на мачте-треножнике. Чтобы ее изготовить, он с большим трудом отыскал и притащил к месту строительства плота подходящие тоненькие деревца.

Проведя свою первую ночь на островке в кабине экраноплана, он вновь принялся за работу. Наконец, все большие бревна были связаны между собой жгутами, сплетенными из водорослей, треножник с парусом водружен на плот. Солнце уже повисло над самой линией горизонта. Локки почувствовал необычайный аппетит и полез в кабину экраноплана — подкрепиться. После ужина он успел сделать еще одно дело — спрятать в глубокой расщелине в скалах, метров на пятнадцать повыше береговой линии, запас золотых монет — на всякий случай.

На следующее утро, проснувшись с первыми лучами солнца, он выбрался из кабины, энергичными движениями разминая затекшее тело, наскоро перекусил и приступил к заключительному этапу работы. Достав из кабины экраноплана несколько больших сеток и моток троса, он сбросил их на берег. Затем он герметично закрыл кабину, задраил специальными заглушками все отверстия двигателя и спрыгнул на берег.

Первую сетку Локки довольно быстро наполнил камнями. Со второй пришлось возиться дольше — камней оказалось не так много. Локки пришлось снова лезть в кабину экраноплана. К счастью, там нашлись мешки из прочной пленки, в которые был упакован стандартный бортовой паек на 30 порций. Засунув эти мешки в сетки, Локки принялся наполнять их песком и мелкой галькой. С большим трудом, раскачивая экраноплан, его удалось сдвинуть с места и спихнуть на воду заливчика. Затем он снова открыл кабину и вывел плот на середину залива, где было поглубже.

Вплавь добравшись до берега, Локки — также с немалыми усилиями — спихнул на воду плот и, отталкиваясь шестом, подплыл к экраноплану. На плоту лежал трос и сетки с песком и камнями. Привязав трос к обеим поплавкам экраноплана, Локки стал крепить к тросу сетки с балластом. Поплавки постепенно уходили в воду и вот летательный аппарат лег на воду корпусом. Сетки на плоту кончились. Локки еще дважды пришлось совершать рейсы на берег за дополнительным грузом.