— А что такого? Пусть видит.
— Нет, нельзя. Наверное, не полагается воспитательнице.
— Почему? Должна же ты знать, что чувствуют твои воспитанники.
— И не одета я совсем.
— Наверху тепло.
— Надо в брюках, а то неудобно.
— Ерунда все! Ребята, скажите Нине Давыдовне, чтобы она полетела!
Ребята постарались на совесть:
— Летите, Нина Давыдовна! Здорово там! Сегодня тепло! Сверху озеро как груша! И Городок видно!
Городком здесь в округе называли поселок Политехнического института — общежития, дома преподавателей. Там уже и часть учебных корпусов — институт постепенно переселяется. Кстати, здесь работал отец Кости: заведовал учебным телевизионным центром.
— Летите, Нина Давыдовна! Такой красивый Городок сверху! Нет, озеро красивей!
— Ну хорошо. Только ведите себя без меня…
Конечно, ей хотелось быть уговоренной.
Костя осторожно, стараясь лишний раз не коснуться Нины, пристегнул ее, взлетел — и сразу они оказались как в тесном объятии. Совсем не то, что с Дашкой, как будто Нина сделана из другого материала, более пластичного, что ли…
— Хорошо?
— Ой! Такое!..
Ее ответ, ответ-выдох, относился сразу ко всему: и к необыкновенному простору, и к немного пугающей ее, но по-настоящему не страшной бездне внизу, и к тесноте, в которой они очутились вдвоем.
— Такое все!..
По дороге, ведущей к озеру, шагал в «Козлики» человек. По особенной походке — уверенной и вкрадчивой одновременно — по несимметричным плечам из-за торчащего у левого как бы короткого отростка, Костя понял: охотник. И сразу испортилось настроение.
Ружье угрожало. Сейчас оно за спиной, но все равно нацелено вверх, в небо, в птиц, в Костю с Ниной. Вернулось чувство живой мишени, впервые поразившее Костю после недавнего ночного выстрела.
Нина тоже заметила фигурку человека на дороге.
— Ой, смотри, кто-то идет к нам. Какой маленький сверху!
— Охотник какой-то.
— Откуда ты знаешь?
— Ружье за спиной. Да и походка.
— Ты видишь ружье? А я нет. Какие у тебя глаза — как у сокола, да?
— Наверное.
Сейчас и похвала не радовала.
— Если с ружьем, наверное, дядя Толя. Он недавно завел, стал охотиться.
Вот новость! А Косте этот дядя Толя раньше нравился, хотя правильно оказала сегодня Света: «У него никогда не знаешь, что скажет».