Земля Древнего Двуречья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава «Космографии» посвящена Месопотамии и ассиро-вавилонским древностям. Она называется «О Вавилонском государстве». В ней читатель находит рассказы о висячих садах Семирамиды, описания мостов, перекинутых через реки, башен, построек. «Жители Двуречья — большие любители „книжного чтения“ и всякой премудрости». Особенно в почете у них «звездочтение и лекарство» (астрономия и медицина). Детей своих они «учат грамоте и всяким вежествам разумеетельным». Труды русских ученых, писателей и поэтов выдвинули Россию в один из крупнейших востоковедных центров мира.

В этом плане много сделал для распространения знаний об Ассирии русский ученый И. Березин (1818–1896 годы) — профессор Казанского, а затем Петербургского университетов.

В 1849–1852 годах вышел его труд «Путешествие по Востоку», основанный на личных впечатлениях от поездки в Иран, Месопотамию, Турцию в 1842–1845 годах. Его труд — один из лучших для того времени описаний восточных стран.

Через город Басру — южный порт Месопотамии — в 1843 году И. Березин выезжает в Багдад и из Багдада совершает поездки к развалинам Вавилона. В сентябре 1843 года он уже в Мосуле. В Месопотамии и Сирии И. Березин провел восемь месяцев. В Месопотамии он находит кирпичи с ассиро-вавилонской клинописью и, изучив их, приходит к выводу, что «клинообразные надписи по своей древности, по многочисленности и важности мест, где они находятся, и по историческому интересу занимают первое место в числе примечательностей Востока».

Он очень увлекся дешифровкой клинописи и написал труд «Клинообразные надписи второй системы». Труд этот ученые находят талантливым, нужным для обучения дешифровщиков клинописи.

В своих путевых дневниках И. Березин писал, что «внимание путешественника еще более (чем в Персии) развлечено обилием памятников древности… Первое место по давности и интересу принадлежит и здесь остаткам с клинообразными письменами. Развалины Вавилона на берегах Евфрата, около города Хиле (недалеко от Багдада), состоящие из остатков нескольких зданий, назначение которых можно определить только гадательно, доставляют кирпичи и камни с клинообразною вавилонскою системою, самою сложною и самою древнейшею, из которой еще ни одного знака не разгадано. Развалины Ниневии на берегу Тигра, близ Мосула, состоят только из холмов, в которых находят камни с клинообразною вавилонскою и ассирийскою системами».

И. Березин посетил и Дур-Шаррукин — крепость Саргона II, где ныне находится деревня Хорсабад. В это время уже стали известны открытия французского археолога П. Ботта, и многие из них были доступны для осмотра. И. Березин тщательно исследовал их и пришел к выводу, что «эти барельефы живо говорят в пользу ассирийского искусства. Победы неизвестного завоевателя иссечены здесь с большим искусством, нежели на стенах Персеполиса, хотя мягкость мосульского камня облегчает трудность работы. На некоторых крепостях означено клинообразным письмом, по-видимому, самое имя крепости, и потому возможность чтения ассирийских клиньев представляет некоторую вероятность».

Русские ученые считали, что клинопись таит в себе огромные богатства и большие тайны, способные открыть людям их прошлое, а значит, хорошо понять и настоящее и будущее. К таким ученым относился В. Диттель (1816–1848 годы). Это был талантливый ученый, к сожалению, проживший всего 32 года. В возрасте 29 лет он стал профессором турецкого языка Петербургского университета. Он был не только кабинетным ученым, но и путешественником. Три года провел он в Иране, Сирии, Турции, Палестине, Египте, в странах Африки. Много времени провел он и в Месопотамии. В северной Месопотамии он находился в местах расположения древней Ниневии, нынешнем Мосуле, Дур-Шаррукине, открытом П. Боттой. Здесь первым из путешественников он увидел богатства ассирийского царя Саргона II, приступил к их изучению и сказал французскому археологу, что его открытие не относится к столице Ниневии, а к какому-то другому городу. Но П. Ботта не согласился с ним и считал, что он открыватель Ниневии. В. Диттель оказался более прозорливым и правым. Дальнейшие открытия английского археолога Г. Лэйярда подтвердили его выводы.

Другим важным прогнозом В. Диттеля является указание на холмы в местечке Нимруд в 40 километрах к югу от Мосула. По его мнению, они таят более важные тайны, чем холм, отрытый П. Ботта. В своих путевых заметках В. Диттель отмечал, что он был удовлетворен обломками, которые валялись окрест, и начал копать холм Нимруд.

Таким образом, русский ученый задолго до англичанина Г. Лэйярда сделал открытие нимрудского холма, того холма, где находилась одна из древнейших столиц Ассирии — город Кальху.

К важным открытиям В. Диттеля можно смело отнести и его прогноз способа дешифровки ассиро-вавилонской клинописи. В. Диттель писал о своих выводах следующее: «Собственные имена провинций, городов, морей, разных лиц могут быть разобраны с помощью одной азбуки, основанной на известнейших именах, более или менее сходных с древнейшими историческими источниками. Все дело будет заключаться в том, чтобы отыскать два, три собственных имени и по ним определить несколько букв».

Имя Н. Лихачева (1862–1936) можно смело поставить в ряды тех, кто знакомил Россию, ее ученый мир с произведениями народов Востока и Двуречья в частности; это был академик, историк, искусствовед, специалист по документоведению, источниковедению, нумизматике, книговедению. Например, работы Н. Лихачева по истории бумаги и бумажных водяных знаков являются важнейшим пособием для датировки рукописей. Он автор многих книг и других публикаций. Но это лишь одна сторона деятельности Н. Лихачева. Здесь следует сказать о не менее замечательных его увлечениях. Например, о его книголюбии. Его предки собирали и составляли библиотеку еще с XVII века.

Эта страсть передалась и Н. Лихачеву, который много покупал книг, ездил за ними в разные страны и постепенно составил библиотеку, разместившуюся в трехэтажном доме в Петербурге. Среди книг были и «глиняные», купленные Н. Лихачевым и ставшие гордостью этой библиотеки. Эти «глиняные книги» из Месопотамии были отданы в распоряжение «отца» русской ассириологии Н. Никольского (1848–1917), сделавшего Россию одним из центров ассириологии. Будучи широкообразованным, энциклопедически грамотным человеком (ассириологом, семитологом, шумерологом, урартологом), он стремился сохранить найденные на Ближнем и Среднем Востоке клинописные материалы, упорядочить их, сберечь от разрушения и расхищения. Провел большую сравнительно-сопоставительную работу в области шумерской клинописи и древнейших пиктограмм, издал почти 900 глиняных табличек по хозяйственной отчетности, которые относились к III тысячелетию до н. э., начал изучать истоки происхождения клинописи.

Среди его работ следует упомянуть «Клинообразные надписи Закавказья», «Документы хозяйственной отчетности древнейшей эпохи Халдеи из собрания Н. Лихачева», «Задачи русской археологической и исторической науки в Палестине и Месопотамии в связи с современными мировыми событиями», «Древний Вавилон» и многие другие.

Следующая знаменитая фигура в исследовании древнейших цивилизаций и установлении преемственности современных элементов культуры — это В. Стасов (1824–1906). Выдающийся музыкальный критик, историк искусства, археолог, почетный академик и прогрессивный общественный деятель опубликовал многочисленные работы по декоративно-прикладному искусству, истории, древнерусской одежде, истории оружия. Вместе с тем увлекался ассирийскими древностями и внес большой вклад в ассириологию. Он первый в мире обратил внимание на то, что русские пряники-коньки имеют свой генезис в орнаменте коней на ассирийских барельефах. «Каждый из нас, — писал он, — конечно, тысячу раз на своем веку видел пряничные коньки, столь распространенные в нашем простом народе. Но кому приходило в голову, что эта курьезная узорчатая фигурка не ничтожна, не есть плод фантазии бедных грубых пекарей, которые и сами не знали, что такое они лепят из теста, а что она имеет важность, и даже большую, потому что это один из уцелевших образчиков древнерусской языческой мифологии». И далее В. Стасов писал о сходстве подробностей его с памятниками глубокой древности, именно с орнаментом коней на барельефах хорсабадского дворца.

В. Стасов находил время пристально следить за открытиями ученых в Месопотамии, старался осветить полученную оттуда информацию в русской печати, познакомить с ней широкие читательские круги тогдашней России. С уважением и симпатией относился он ко всем без исключения народам и писал, что «судьбы человечества везде одинаково достойны нашего внимания…», считая, что археологические раскопки помогают взглянуть на древнюю историю этих народов всесторонне и масштабно, а археологические открытия «восстанавливают то, о чем молчит история».

Еще один русский ученый посвятил свою жизнь исследованию цивилизации Месопотамии. В. Голенищев (1856–1947) долгие годы жил в Египте. Он был в свое время выдающимся египтологом, ассириологом, семитологом, организатором науки. В 1915 году переехал в Египет, где создал и возглавил кафедру египтологии в Каирском университете. Египтологи всего мира знают и чтут этого ученого.

В. Голенищев был также и ведущим ассириологом, много сделавшим для распространения знаний об Ассирии, Урарту, Вавилонии и т. д. К лучшим его работам относятся такие труды: «Описание ассирийских памятников Императорского Эрмитажа», Спб., 1897; «Опыт графического расположении ассирийского словаря», Спб., 1888; «Надпись древневавилонского царя Русы II» и другие.

Он много путешествовал. И где бы он ни был, старался приобрести для своей страны ассиро-вавилонские «глиняные книги», которые хранятся ныне в Московском музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.

Тесная дружба и сотрудничество, добрые отношения связывали В. Голенищева с выдающимся русским востоковедом Б. Тураевым (1868–1920), которого считают основоположником отечественной школы истории и филологии Древнего Востока. За свою короткую жизнь он написал более 500 работ по Египту, Финикии, Эфиопии, Двуречью, истории, религии. Но если бы он не написал этих работ, а из-под его пера вышла бы только одна двухтомная «История Древнего Востока», этого было достаточно, чтобы его имя стало бессмертным и вошло навечно в российскую историю науки. Одним из открытий Б. Тураева был вывод о том, что жители Ниневии и Ассирии не были уничтожены, не исчезли бесследно. Он писал, что «Ниневия и Ассирия не исчезли с лица земли, как это любят говорить, ссылаясь на поверхностные сообщения Ксенофонта, не упоминающего места Ниневии в „Анабасисе“. Ассирия, сохранив свое имя Атурия, была персидской провинцией, а город Ниневия возник при римских императорах в виде военной колонии „Ninevia Claudiopolis“».

В славной плеяде русских поэтов, познакомивших Россию с ассирийскими и вавилонскими древностями, был выдающийся русский поэт В. Брюсов (1873–1924). Его два стихотворения — «Ассаргадон» и «Халдейский пастушок» — навечно связали В. Брюсова с ассириологией. Эти стихотворения известны широкому кругу читателей и переведены на многие языки мира, как и другие произведения этого выдающегося поэта.

Познакомимся с одним из них и мы.

Таково кратко повествование о вкладе русских ученых в исследование Месопотамии, о влиянии культур Ассирии, Вавилонии на культуру России.

Теперь мы расскажем, как европейские ученые открывали древнюю страну Двуречья.

Прежде всего хотелось бы начать наш рассказ об итальянце Пьетро делла Валле, о котором мы упоминали выше.

В 1614 году он отправляется из Венеции на Восток в качестве паломника. Пути ведут его в Турцию, Египет, Иран, Индию. И где бы он ни был, куда бы ни прибывал, он оттуда посылал на родину в Италию письма своим друзьям, знакомым, родственникам. Затем, вернувшись на родину, он издал их целой книгой. Данные, приводимые в этих письмах, полны глубокого интереса, описание событий захватывающее, а места, где он побывал, так и тянут к себе путешественников своей очаровательностью, таинственностью и прелестью.

В Багдад — политический центр Месопотамии — он прибыл 20 октября 1616 года. Здесь ему пришлось задержаться надолго: он познакомился и влюбился в девушку-ассирийку. Ее семья принадлежала к ассирийской церкви Востока. Звали девушку Марией. Долго он уговаривал родителей выдать дочь за него замуж. А совместная жизнь их была короткой. Мария умерла при родах. Он так беззаветно любил ее, что решил не расставаться даже с нею мертвой. По его просьбе тело Марии набальзамировали, и он возил ее в гробу с собой, пока не прибыл в Рим пять лет спустя.

П. Валле считается одним из первых европейцев, указавших точно месторасположение Вавилона и сделавших успешную попытку дешифровки клинописи.

Как отмечал немецкий ученый Э. Добльхофер: «Многочисленные попытки извлечь определенные выводы из повторяемости отдельных знаков свидетельствуют, между прочим, о том, что П. Валле, — разумеется, неосознанно, — пользовался комбинаторным методом дешифровки. За его познавательную поездку и другие подвиги исследователь был избран почетным камерарием римского папы Урбана VIII».

Возвращаясь на родину в Италию, он взял с собой «глиняные книги» — кирпичи с ассиро-вавилонской клинописью. Одну из надписей он опубликовал в своей книге. Для наглядности приведем здесь часть ее строки: