11 июня. Владивосток.
В воскресенье это мы принимали у себя Чух* ниных за завтраком, мне эти завтраки всегда хуже горькой редьки, потому что на меня как на представителя всегда ложится обязанность занять всех почетных гостей, которые по старшинству всегда и садятся около меня.
13 июня. Владивосток.
К шефскому празднику опять приглашенных было более 240 человек.
14 июня. Владивосток.
Вот уж подлинно кривая душа этот Алексеев (по поводу усложненных манипуляций с отпуском для лечения на водах в Японии — P.M.) Сколько не думаю о разрешении отпуска мне, либо и Дубасову, который посылал мой рапорт вместе с рапортом командира, со своей стороны даже написал о безупречном исполнении мною своих обязанностей и тоже ходатайствовал об увольнении.
16 июня. Владивосток.
При вскрытии наших холодильников оказалось, что в решетках державшей трубки холодильника настолько изменилось строение самой меди, что она сделалась хрупка, как глина. Приходится вставлять новые решетки, а эта работа при средствах Владивостокского порта настолько трудная и мешкотная, что вряд ли ранее, чем к концу августа мы будем готовы к выходу. Сейчас получили телеграмму о гибели “Гангута” около Трапезунда; вот не везет-то этому судну с самой постройки. Хорошо, что никто не погиб. Там Крафт минным офицером. С Родионовым ты, должно быть, будешь видеться на Артиллерийском отряде.
29 июня. Владивосток.
Поговаривают о том, что нам волей-неволей в будущем году надо будет вернуться в Кронштадт — уж очень многими частями мы начинаем хромать. Не думаю все-таки, чтобы на нем вернулся и я.
2 августа. Мионошта.
Наконец-то я добрался до необходимого места Мионошта.
16 августа. Ашкеной.
Перебрался окончательно в Ашкеной.
1 сентября. Нагасаки.
Сижу напрасно 5-й день в Нагасаки и дожидаюсь парохода во Владивосток. Приехал же я раньше в Нагасаки главным образом для того, чтобы адмирал Алексеев не мог меня упрекнуть, что я воспользовался данным мне разрешением слишком широко. Вылечиться — я почти вылечился. Главное — это мышечный ревматизм. В то время как я сидел в Нагасаки, думая о встрече с адмиралом Алексеевым, получили телеграмму, что адмирал Алексеев сменен и вместо него будет Дубасов, и первый вчера уже уехал на крейсере “Рюрик” в Россию, так что я с ним даже не встречался. Вообще много перемен будет с уходом Алексеева. Покуда с Дубасовым у меня не было больших столкновений. В его рапорте о моем отпуске он отзывался обо мне весьма лестно. Каковы у меня отношения с Алексеевым, или вернее, как ко мне относится Алексеев, я хорошо не знаю, так как это человек такой, которого понять в этих отношениях очень трудно.
12 сентября. Владивосток.
Вернулся во Владивосток 6 числа. У трапа меня встретила большая часть офицеров, и, не дав мне сойти в кают-компанию, меня потребовали прямо в статском платье к командиру и адмиралу. Дубасов мне прямо заявил, что он захотел меня увидеть сразу, для того чтобы судить, насколько я поправился и отдохнул. Про Вирениуса уж и говорить нечего — он меня встретил очень сердечно.
Вечером, когда я сидел и болтал с Вирениусом, он мне сказал, что они с адмиралом подложили мне небольшую свинью, но думают, что это мне послужит скорее в пользу, чем во вред. Дело в том, что адмирал Алексеев, когда уезжал, то послал обо мне телеграмму, что просит меня временно назначить командиром крейсера “Всадник”, так как Кочнов, командир “Манчжура”, заболел, и вместо него просит назначить командиром “Всадника” Успенского. По отъезде Алексеева Дубасов отослал телеграмму с просьбой никуда меня не назначать до назначения нового старшего офицера на “Азов”, так как Вирениус исполняет временно обязанность флаг-капитана и ему без меня не управиться. “Всадник” через месяц кончает кампанию, и, следовательно, если бы меня туда назначили, то я оказался бы как раз на мели, выиграв в содержании за этот месяц рублей 300, тогда как через месяца 2, должно быть, я и без того получу назначение. Это представление для меня важно. Вследствие того, что Добротворский (Леонид Федорович, 1856-? в 1898–1900 гг. командир транспорта “Амур”, в 1900–1901 г. — мореходной канонерской лодки “Гиляк”, в 1902-19С4 гг. крейсера “Дмитрий Донской”, в 1904–1905 г. — крейсера “Олег”), старший офицер “ Нахимова”, по производству в капитаны 2 ранга старше меня и был в этом случае обойден.
14 октября 1897 г. Владивосток.
Опять дела с приемом новобранцев, отпуском в запас старослужащих, что о письмах и думать нет времени, да сверх того “Азов” опять под старшим флагманом, а это много ухудшает положение в смысле вечной сутолоки на крейсере. С неделю как пришел из Камчатки “Кореец” и привез заказанных соболей. Соболя очень хороши. Относительно котиков вряд ли что-нибудь удастся сделать, тут котиками после котикового дела так напуганы, что о торговле шкурками и разговору нет. На берегу по-старому почти что не бываю.
30 ноября. Владивосток.
С секретными бумагами от Духовского (генерал, командующий войсками Приамурского округа — P.M.) был послан к Дубасову Лёля (родственник Е.А. Трусова — P.M.), и Дубасов был настолько любезен, что зная, что во время пребывания его во Владивостоке, если он не будет на “Азове”, то не увидится со мною, так как я все время занят, он предложил Лёле остановиться у меня. Таким образом, я с ним прожил вместе десять дней, каюта моя настолько велика, что это меня не стесняло нисколько, его поместил в спальне, а сам спал в коридоре. В начале декабря Лёля получает командировку на восемь месяцев в Петербург, должно быть, он будет назначен начальником походного штаба при Духовском.
Твои меха я послал с уезжающим в Россию бывшим флаг-офицером Алексеева лейтенантом Поликарповым (Сергей Аполлонович, 1866-? на “Памяти Азова” в 1891–1896 гг. и 1897 г. на крейсере “Рюрик” в 1895–1897 гг. адъютант штаба командующего морскими силами в Тихом океане в 1903–1904 г., старший флаг-офицер Морского походного штаба наместника на Дальнем Востоке в 1904 г., штаб-офицер в 1905 г., с 1914 г. генерал-майор флота — P.M.). Перед флаг- офицерством он был ревизором на “Азове”. Я с ним в хороших отношениях. Еще к тебе в это же время придет лейтенант Лесков (Петр Николаевич, 1864-? на “Памяти Азова” в 1908–1912 гг., контр-адмирал, начальник бригады крейсеров 1-го резерва в 1914–1915 г. — P.M.), очень хороший человек. Проплавал я с Лесковым два года. Сегодня вечером часов в 12, я думаю мы придем в Шестаков пролив и простоим до завтрашнего вечера, потом должны идти в Гензан и оттуда в Фузан, куда, должно быть, нам и доставят почту, которая пришла во Владивосток в день нашего ухода на “Нижнем Новгороде”.
5 ноября.
За все время только четыре месяца, что мы не держали адмиральского флага, и только за то время и удалось немного отдохнуть и привести некоторые за пущенные сутолокой дела в порядок. Все надеюсь — “вот теперь третий год пошел, что я уехал из дома”) что в декабре меня спишут или командиром тут же пошлют обратно в Россию. Завтра утром рано снимаемся с якоря из Фузана и письмо это думаю отправить с оказией на лодке “Отважный” в Нагасаки. Сами мы раньше конца ноября вряд ли попадем туда.
13 ноября. Лонг-Рич.
После Фузана мы путешествовали по разным местам, но все таким неважным, что об них до поры до времени и говорить не стоит. Важными эти места могут быть только в том случае, если мы их возьмем, и тогда они представят великолепные стратегические пункты и прекрасные якорные стоянки для флота, а покуда, кроме корейских деревень, в них ничего нет.
18 ноября. Чемульпо.
На лодке “Отважный”, которую с дороги посылали в Нагасаки, привезли мне два твоих письма.