Вчера перед вечером пришел наконец нам на смену “Дмитрий Донской”. В воскресенье, т. е. 9-го мы думаем сняться с якоря. По дороге в Нагасаки, если обстоятельства погоды позволят, произведем стрельбу и испытание машины полным ходом. Из новостей, что нам привез “Донской”, есть только одна. Это то, что говорят, решено старших офицеров и командиров менять не ранее, как через два года. Значит, ранее 98 года не увидимся. Также было и на “Джигите”. В кают- компании мы получили несколько газет и журналов, но мне времени по большей части нет их просматривать, тем более, что получаем сразу номеров по 15 или по 20. Этот месяц в кают-компании заплатил 120 долларов, а за стол всего на всего вычитают 40, все же остальное — экстренные расходы на встречу Нового года, обед англичанам, посуду, винный капитал и т. д.
Сейчас окончил очень неприятную для себя работу — перенос запасного якоря на свое место. Дело в том, что никаких приспособлений для этой работы нет, а весит от 295 п., и поэтому каждый раз, что я его переношу, у меня душа болит, чтобы не случилось чего- нибудь. Придем в Нагасаки, встанем на два якоря, его опять переносим на место станового якоря. Это все распоряжения адмирала Алексеева, раньше это никогда не делалось. Завтра в 6 ½час. начну разводить фертоинговую скобу, в 8 часов думаем сняться с якоря. Сегодня вечером жду возвращения десанта, прием его и подъем гребных судов, наверное, затянется часов до 10 или 11 вечера.
9 февраля. Чемульпо.
Хотели сняться в 8 часов утра, да погода не заладилась, был такой густой туман, что выйти с рейда было невозможно. В 1 час туман рассеялся, и мы пошли. Застоялись на якоре так долго, что даже странно как-то себя чувствовать на ходу. Давай Бог, чтобы погода благоприятствовала нам окончить все наши испытания, и тогда можно будет отдохнуть в Нагасаки. Тем более, что приход адмирала туда не предполагается раньше 20-х чисел, и следовательно, дней шесть после погрузки угля будет в моем распоряжении на приборку.
10 февраля.
Погода очень порядочная, и нам удалось испытать и полный ход в продолжение 4-х часов и отстрелять, теперь оставалась только одна ночная тревога, которую ночью сегодня отбудем, и если погода не изменится, то завтра часов в пять можно надеяться быть в Нагасаки и приняться за работу, конца края которой покуда еще не вижу, так много ее накопилось за эту стоянку в морозах.
13 февраля. Нагасаки.
Когда мы входили на рейд, то нам показалось, что место достаточно, на самом деле вышло, что нам при перемене ветра никак не развернуться между судами. Еле-еле выпутались из каши, в которую попали, вышли опять на внешний рейд и только к вечеру, когда английский крейсер “Нарциссус” ушел в море, встали на его место и, по-видимому, хорошо. Ужасно трудно при этой длине крейсера рассчитать место, где встать.
15 февраля. Нагасаки.
Сегодня к нам привезли целый институт японок, штук 80, и просили дать посмотреть крейсер. Такая у них дисциплина, так это просто прелесть было смотреть, все время ходили попарно, не сбивались, кланялись все вдруг по команде. Мы их угостили чаем и печеньем, а они нам спели всем хором несколько японских песен, очень мило, хотя и визгливо. Дело образования у японцев очень хорошо поставлено, все школы у них на частные пожертвования и жертвуют на них они все очень охотно, а потому неграмотного японца ты не встретишь. В этом отношении они много нас перегнали.
22 февраля. Нагасаки.
Вчера вечером пришла телеграмма от адмирала Алексеева, чтобы мы приготовили помещение для адмирала Дубасова, которого на днях ожидают на пароходе. И выйдет, что у нас останется георгиевский флаг, на котором изображен Георгий с драконом и посадят к нам дракона с Георгием. Про этого зверя и ты, я думаю, много слышала, как-то Бог даст с ним ужиться. Третьего адмирала приходится переживать мне на крейсере; обидно будет, если с этим адмиралом будут выходить инциденты. Ценз окончил, даже три месяца переплавал, и если подгадишь, то шибко неприятно будет. Ну да что тут говорить: “Бог помилует, свинья не съест”.
8 марта. Нагасаки.
Лишин (к жене, приехавшей из России, — P.M.) съезжать не может, так как Молас (Петр Павлович, 1847-? католик, командир “Адмирала Корнилова” в 1895–1897 гг., помощник начальника ГМШ в 1902–1903 г., командующий отдельным отрядом судов в Средиземном море в 1903 г.), его командир, все время проводит на берегу, а следовательно, они (муж и жена Лишины — P.M.) почти никогда не видятся. А во-вторых, вот уже два месяца как “Корнилов” ушел на Филиппинские острова и на днях только придет сюда и тут, кажется, простоит всего несколько дней и потом его ушлют опять на смену “Донского” в Чемульпо. (Таким же любителем проводить ночь на берегу, несмотря на удобства и комфортабельность своей каюты, был и командир “Владимира Мономаха” в 1891–1892 г. О.В. Старк, отчего его старший офицер Г.Ф. Цывинский должен был безотлучно находиться на корабле. — P.M.)
12 марта. Нагасаки.
К нам назначено еще два новых офицера: лейтенант Шведе (Константин Леопольдович, "863-? в 1901–1905 гг. — старший офицер броненосца ‘'Орел” — P.M.) и лейтенант Александров (Александр Иванович, 1864 г.-? в 1910–1913 гг. командир линейного корабля “Георгий Победоносец”, окончил артиллерийский класс в 1876 г. — P.M.) вместо ушедших и уходящих. За этот год и 4 месяца уже переменилось офицеров человек 15. Старые все уходят, так как проплавали более 3-х лет. Лейтенант Степанов списывается в апреле.
7 апреля. Нагасаки.
Вчера у меня окончился инспекторский смотр. Производил его адмирал Дубасов в течение двух дней очень подробно, останавливаясь на всех учениях и осмотре крейсера до мелочей. Начинался смотр, каждый день в 9 утра и оканчивался в 6½ вечера. Все благополучно. В вербную субботу третьего дня у нас вместо верб были камелии, так что каждому матросу пришлось по ветке камелий в цвету. Сколько бы денег такая роскошь могла стоить в Петербурге. У меня до сих пор стоят эти вербы в стакане воды на столе. Вообще тут цветы стоят таких пустяков, что со столов у нас не сходят.
13 апреля. Иокагама.
В Иокагаме мы стоим одни, и потому на все страстные службы послали приглашения всем русским. Церковь буквально утопала в цветах и приводила всех в восторг. Священник у нас хороший. Розговлялись в кают-компании; конечно, на розговнях был адмирал и много приехавших русских. Дам было шесть. Жена военного агента полковника Янжуло прислала в кают- компанию своей работы бабу и кулич, как то, так и другое вполне удалось; утром послали ей корзину цветов и поехали благодарить. Кают-компания тоже утопала в цветах.
19 апреля. Иокагама.
Скоро, к сожалению, мы уйдем отсюда, пишу, “к сожалению” оттого, что тут уже настало тепло, а попадем во Владивосток опять в холод. Успенский (Иван Петрович, с 1857-? минный класс 1878 г., Академия 1882 г., и. д. флаг-капитана штаба начальника эскадры Тихого океана, в 1896–1897 г., командир “Всадника” в 1897 г., лодки “Манчжур” в 1897–1898 г., морской агент в Англии в 1898–1902 гг., командир броненосцев “Слава” в 1902 г. и “Полтава” в 1902–1904 гг.) получил в командование минный крейсер. Тут же и мне, значит, не долго осталось…
26 апреля.
Третьего дня мы снялись из Иокогамы и идем в Хакодате. Вчера с утра погода была еще ничего, а к вечеру порядочно разыгралась, и несмотря на нашу величину, нас все-таки потрепало. У меня в каюте (спальне) из адмиральского помещения оказалась течь, вследствие чего мне пришлось перебраться в кабинет и спать на диване… 28 апреля. Вчера в 8 час. утра пришли в Хакодате.
30 апреля. Хакодате.
Лишина сменили с “Корнилова”, а вместо него назначили Загорянского-Кисселя.
20–29 мая. Владивосток.
На коронацию меня не сменили, и теперь надежды быть смененным раньше декабря-месяца нет. Совсем мало офицеров на крейсере, один лечится уже на водах, другой лежит в госпитале. Доктор Еремеев тоже в госпитале и болен безнадежно чахоткою скоротечною.
1 июня. Владивосток.
Не везет “Азову”, вчера помер тот самый доктор Еремеев, о котором я тебе писал.