— Это наш шанс с Алегни, — сказал он. — Скорее всего, наш единственный шанс встретить его без мощного сопровождения.
— Мы не можем предоставить их самим себе.
— Я могу, — ответил Энтрери. — Приближается рассвет, — он бросил взгляд вниз по туннелю, и хотя перед ними был поворот, там стало определённо светлее. — И приближается быстро. Алегни дождётся его, а затем уйдёт. У нас нет времени дважды совершать путь под землёй до северной стены и назад, чтобы застать его, так же как мы не можем выйти у стены без того, чтобы не привлечь внимание дюжины часовых шадовар.
— У них нет оружия, — возразил Дриззт.
— Тогда отдай им своё, — рявкнул в ответ Энтрери и бросился по лазу вслед за Далией.
Дриззт посмотрел на троих людей.
— Иди, — велел ему мужчина. — Делай то, что должен. Вы уже достаточно для нас сделали, и знай, что мы благодарны и будем помнить об этом.
— Мы справимся, — добавила Женевьева.
Дроу потёр лицо и погрузился мыслями глубоко внутрь себя, пытаясь найти какую— Нибудь альтернативу. Однако в итоге он запрыгнул в лаз и помчался вперёд.
Знай он, что Энтрери солгал, что убийца не имел представления о расположении этого места, включая широкий туннель, по которому он только что направил троицу, Дриззт поступил бы иначе.
Лаз вёл к старой железной решётке, несколько прутьев которой были вырваны или широко раздвинуты.
— Я прошёл через эту самую решётку, — прошептал Энтрери спутникам, но достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь мелодичную и постоянную песню реки внизу, — во время моего побега от вулкана, — он постучал по одному из прутьев своим длинным мечом, вытянул его из основания и рванул далеко в сторону. — Моя работа.
— Очевидно, лава сделала после тебя больше, — заметил Дриззт, так как только два из восьми прутьев на решётке оставались неповреждёнными, и тот единственный прут, что Энтрери обозначил делом рук своих, не делал проход лучше.
Там, где когда-то была ровная поверхность, лежал чёрный камень, уменьшая высоту проёма. И русло реки теперь было сужено из-за остывшей лавовой породы и природных отложений, поднимая воду вверх, ближе к решётке, чем в прошлые годы.
Тем не менее, Дриззту было не сложно проскользнуть, используя саму решётку как опору для рук, когда он выбирался на берег реки.
Крылатый виверн, который знаменовал мост Алегни, нависал над ним. И как только он выбрался, непосредственно справа от себя увидел путь на мост. Немногочисленный кустарник вдоль берега обеспечивал ему достаточное укрытие, чтобы добраться до основания моста незамеченным.
Несмотря на то, что ей больше всех нетерпелось покончить с этим противостоянием, Далия последней выбралась из туннеля на берег реки, и не стала торопить других двигаться быстрее к мосту.
Этой битвы она желала всю свою сознательную жизнь, шанс по— Настоящему отплатить насильнику и убийце. Но теперь она обнаружила, что ей странно нехорошо от одной лишь мысли об этом. Пойманная где-то между гневом ненависти и слезами памяти, жаждой мести и своим невысказанным страхом, она с трудом признавалась себе, что вкус мести может оказаться совсем не сладким.
А если этот вкус не залечит её разбитое сердце, что может остаться для Далии?
Потребовалось всё внимание воительницы эльфийки, чтобы тщательно выбирать местоположение, когда она, согнувшись, стала красться вдоль кустарника. Это продолжалось до тех пор, пока Энтрери не похлопал её по плечу и не кивнул подбородком, направляя её взгляд на одинокую громадную фигуру, стоящую в центре моста под распростёртым крылатым виверном.
Далия отшатнулась. Внезапно она снова стала беспомощным ребёнком, которого так легко пригвоздило огромное тело Херцго Алегни.
Мать снова упала замертво перед её мысленным взором.
Она держала на руках ребёнка, порыв ветра ударил в лицо, когда ущелье широко распахнулось перед ней…
Она понятия не имела, сколько ударов отмерило её сердце в тот момент, но догадалась, что много, потому что не только Энтрери торопил её, но и Дриззт, вернувшийся с передовой позиции.
Далия быстро подняла руку, чтобы стереть с глаз слёзы. Она не могла скрыть их от этих двоих, находящихся так близко, с пристальными взглядами, выражающими смущение и сочувствие.
Эльфийка глубоко вздохнула, тихое рычание сорвалось с её губ. Она сублимироваласвою боль в ярость, и с мрачным лицом сделала двум спутникам жест двигаться дальше.
Она должна держаться позади них, сказала себе Далия, нужно использовать их в качестве щита против низменного гнева, который грозил швырнуть её, очертя голову, на Алегни, и, без сомнения, головой вперёд к смерти.
Город, по большей части, всё ещё спал, большинство окон по-прежнему были тёмными, и не было видно ни души. Только одинокая фигура стояла у перил в центре слегка выгнутого моста. Небо на востоке озарилось, первые лучи рассвета вскоре протянутся над деревьями Леса Невервинтер, чтобы отбросить длинные тени на близлежащее Побережье Мечей.
Дриззт посмотрел на Энтрери, его пальцы двигались медленно и взвешенно на языке жестов дроу, когда он молчаливо спросил убийцу, характерно ли было для Невервинтера такое необитаемое раннее утро.
Энтрери, понимающий язык только в элементарном виде, уклончиво пожал плечами, а затем отвлёкся на Далию, подкравшуюся сзади.