Ленькин салют: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хочешь, я вылечу и подарю тебе этого голубя?

Женя улыбнулась. Что она будет с голубем делать? И отказаться неудобно… Стараясь не обидеть Леньку, она сказала:

— Ты хочешь сделать мне что-то приятное? Да? Тогда приходи лучше вечером и спой что-нибудь. Мы с мамой любим слушать, особенно когда ты поешь «Раскинулось море широко». Я очень люблю эту песню.

— Тебе нравится, как я пою? — лицо Леньки залилось краской.

— Очень. Красивый и сильный у тебя голос. Но его еще надо поставить.

Некоторое время Ленька молчал, мечтательно глядя на золотевшую под солнцем вершину горы, а потом спросил:

— Ты знаешь, чего я больше всего хочу?

— Чего?

— Выучиться в Москве, а потом петь по радио. Петь для всех-всех людей на свете.

— Ты будешь петь. Вот кончишь школу и поедешь в консерваторию, — сказала Женя, подавая ему рубашку. — Так вечером обязательно приходи, мы с мамой будем ждать, и подруги мои соберутся.

II

В один из летних дней кончились Ленькины воинственные забавы у пещеры на Зеленой горе.

Война сама пришла к этим каменистым холмам. Фронт опоясал город огненной дугой.

Началась осада. Город дышал раскаленным дыханием фронта.

Женя, как и другие рабочие, день и ночь проводила в типографии. Ленькин брат ушел на фронт, а Ленька с ребятами пионерской дружины дежурил на улице, копал щели, забрасывал песком «зажигалки», по ночам следил за светомаскировкой в хатах.

О себе он мало беспокоился, а за сестру и ее маленькую дочку побаивался. Ежедневно с рассветом поднимался гром канонады, и начинались налеты авиации. Снарядов Ленька не боялся: они пролетали через хаты слободки, укрывшейся за горой, но от бомб где-то надо было прятаться. И он приспособил под убежище погребок, который находился позади дома в скале. Сестра и Олечка днем от бомбежек спасались в этом убежище, а на ночь, когда налетов не было, возвращались в хату.

Много месяцев длилась осада.

Защитники крепости, отрезанные от Большой земли, напрягали все силы. В окопах не хватало бойцов. Кончались патроны, снаряды, продовольствие. Надвигался голод.

Но прошла зима, по-летнему засияли солнце и море, отцвели иудино дерево, сирень и каштаны, а город-крепость по-прежнему стоял в обороне.

И голос Леньки, как и раньше, звенел над слободкой. Но теперь в его любимой песне звучали иные слова, тревожные, суровые слова войны. Он запевал, а ребята подхватывали:

И настал час решительной битвы. Начался третий штурм. Три с лишним недели и днем и ночью гремел бой. Город пожирали пожары. Улицы превращались в развалины. И если случалось, что какой-либо дом-ветеран с саженными стенами не сдавался и гордо стоял среди бушующего огня, самолеты с злобным воем пикировали на него до тех пор, пока не сравнивали с землей.

Рано утром в один из таких дней Ленька заметил дым во дворе своей школы. Крикнув сестре: «Вставай, беги в убежище!», он выскочил из хаты.

Подоспевшие ребята помогли затушить «зажигалки», и предотвратить в школе пожар. Но тут над Зеленой горкой появились «юнкерсы», и бомбы обрушились на слободку. Гора вздрогнула от взрывов и заволоклась тучей.

Ленька кинулся бежать в гору к своей хате. Казалось, сама гора с ревом и грохотом извергала дым и пламя. Летели камни, визжали осколки, с злобным скрежетом врезаясь в землю. А он бежал, задыхаясь в дыму, падал, поднимался и снова бежал. Ноги дрожали, сердце, казалось, вот-вот разорвется гранатой.

Наконец, он взобрался на гору, выскочил на свою улицу и тут в растерянности остановился.

На месте его хаты еще курилась желтым дымом огромная воронка, по краям которой дыбились груды камней, тлеющих балок. И только рядом, каким-то чудом, устояла часть обрушенной стены…

Даже под землей, где помещалась теперь флотская типография, пол и стены поминутно вздрагивали. Рассыльный, прибежавший за гранками, сказал, что фашисты бомбят Зеленую горку.

Женя не находила себе места, тревожась за мать. Но лишь в конце дня она освободилась и, получив разрешение, побежала домой.

Как всегда, к вечеру небо от самолетов очистилось, но обстрел продолжался. Пробираясь улицами, где меньше рвалось снарядов, Женя вышла на спуск, ведущий к вокзалу.

Над южными слободками и станцией висела черно-сизая туча. Всюду тлели пожарища. Воздух был накален, пропитан гарью, едким смрадом серы. На привокзальных улицах люди ворошили развалины, что-то отыскивая в них. С Зеленой горки навстречу спускался грузовик, набитый изуродованными, обгоревшими трупами.