Ленькин салют: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сомнений не оставалось: она не устояла. И это Женя, его вожатая, которой он так верил! Которая всегда для него была примером стойкости, честности, мужества! Кому же тогда верить?

Выждав, когда Женя перешла площадь и скрылась из виду, Ленька вылез из развалин. Спрятав руки в рукава и весь съежившись, он медленно побрел домой.

«Зачем?.. Почему она так поступила?» — спрашивал он себя.

Слезы душили его, застилали глаза…

VI

А могла ли Женя поступить иначе?

Накануне, возвращаясь с биржи, она забрела на Исторический бульвар. Свернув в сторону от памятника Тотлебену, вышла к Язоновскому редуту и устало опустилась на каменный парапет впереди обелиска.

Здесь, за кустарником лоха и деревьями миндаля, было безлюдно, тихо. Впервые за много недель небо прояснилось, и солнце, высоко поднявшись над развалинами панорамы, ласково пригревало. Жене хотелось побыть в тиши, собраться с мыслями. Вынув из кармана желтый листок бумаги, она с чувством гадливости развернула его и прочла: «…Направляется наборщицей в типографию городской управы».

Да, отказ! Отказ и вот этот дрянной желтый листок — таков финал. Желтый — предательский цвет: он таит в себе ложь, коварство, обман.

Когда ей на бирже вручили эту бумажку, она почувствовала, что ноги подкашиваются и кровь отливает от лица. Она вышла из помещения и в растерянности остановилась на пороге. Вероятно, вид у нее был ужасный, так как вслед за ней выскочила черноглазая, с вздернутым носиком регистраторша Даша и стала ее успокаивать и утешать. Милая, славная девушка, она сама дрожала, оглядывалась, нет ли кого поблизости, и шептала:

— Ты не переживай, не раздумывай. Иди в типографию. Это все-таки лучше, — Даша оглянулась и опять зашептала: — Шеф велел тебя, если откажешься, включить в список на отправку в Германию. Потому-то тебе и дали этот желтый листок.

Итак, все рухнуло. Полгода назад она стояла над бездной. Искала обходные тропы, петляла, кружила, и все, оказывается, напрасно. Теперь она опять на краю той же пропасти. Все пошло прахом.

Солнце давно перевалило за полдень, а Женя сидела недвижно, устремив затуманенный взор вдаль, на серую извилистую кромку Мекензевых гор.

Из тяжкого раздумья ее вывел голос, донесшийся с нижней тропы под редутом. Она оглянулась и увидела парня в черном бобриковом пальто и серой клетчатой кепке, из-под которой выбивались ‘ светло-русые волосы.

— Игорь! — радостно воскликнула она.

— А я тебя разыскиваю. Заходил к тебе, а мама сказала, что ты на бирже.

Игорь свернул с тропы к редуту. Казалось, все в нем — от маленьких ямочек на широком лице до непокорной пряди над большим светлым лбом — сияло, светилось радостной улыбкой. Поднимаясь к парапету, он не сводил глаз с Жени.

— Что с тобой? На тебе ведь лица нет. Тебе плохо? — участливо спросил он, крепко сжимая ее руку.

— Хорошо, что ты тут объявился. Если б ты знал, как мне нужно с тобой поговорить. И как это я сама не догадалась забежать к тебе, ведь ты тут рядом.

— Что у тебя стряслось?

— На, сперва почитай, а лотом все расскажу по порядку, — Женя дала ему направление биржи.

Игоря она знала по школе. Несколько лет они сидели за одной партой, в одно время вступили в комсомол и когда-то крепко дружили. Втайне ей нравился тогда этот зеленоглазый упрямый паренек. Но она и виду, конечно, не подавала. Окончив седьмой класс, Игорь ушел в строительный техникум. У него появились свои интересы, новые друзья, и они виделись редко. Дружба их сама собой оборвалась. Но она все время издали следила за ним, знала, что накануне войны он работал уже в портовых мастерских, вступил в партию и усидчиво занимался дома, готовился к поступлению в строительный институт. И она, работая в типографии, тоже готовилась к экзаменам в полиграфический. Встречались они всегда случайно, то в кино, то на улице. А со дня войны она больше года не видела его. Лишь месяца три назад он как-то прибежал к ней домой.

— Зашел по старой дружбе. Выручай, — сказал он, отбрасывая назад длинные волосы. Помоги достать два советских паспорта и кое-что из одежды. Скажу прямо: надо спасти двух коммунистов, бежавших из концлагеря.

Откровенность и прямота, с какой он говорил, подтверждали его непошатнувшееся к ней доверие и желание иметь в ней союзника.

Через, два дня Женя передала ему паспорта, которые раздобыла через подруг, а также отцовский пиджак и брюки. Но с тех пор Игорь не появлялся. И вот эта встреча…

Большое счастье иметь друга, товарища, которому, не таясь, можно вылить всю накипь души, все наболевшее, раскрыть сокровенные мысли. Только сейчас Женя это поняла. Она рассказала, ничего не утаивая, а Игорь, слушая, слегка морщил лоб, как в школе, когда решал сложную замысловатую задачу. И эта сосредоточенность его еще больше располагала к откровенности. Женя рассказала, как, симулируя болезнь, избавилась от высылки в Германию, о мытарствах на бирже, о листовке, принесенной Ленькой, о своих мятущихся мыслях, сомнениях, и, наконец, о сегодняшнем посещении биржи и тупике, в который зашла.

— Ты хочешь знать, как бы я поступил? — спросил Игорь.

— Да.

— Скажу тебе начистоту. Если бы мне дали вот эту желтую бумажку, я бы вприпрыжку поскакал с ней в управу.

— Как? Значит, ради опасения своей шкуры идти наниматься к фашистам? — щеки Жени порозовели.