— Я буду ждать Нупа. Спросим у него и все узнаем.
И деревня решила: Тун прав.
На другой день старый Па встал ни свет ни заря и послал деревенских парней охранять все дороги: француз, опасался он, непременно сунется сюда. Выставим караульных и будем ждать Нупа.
Назавтра вернулся Нуп. Услыхав новость, он молча зашел в дом, присел у погасшего очага и почувствовал, как по лбу у него ручьем течет пот. Пришел встревоженный Тун и сел рядом.
— Ну, что скажешь, Нуп? — спросил он.
Тот положил руку ему на плечо:
— Ничего страшного. Сбегай-ка да объяви всем, нынче вечером соберемся в общинном доме — поговорим.
Вечером все были в сборе, не хватало лишь тех, кто пошел в дозор.
— Кто принес эту новость? — спросил Нуп.
— Нам сказал человек из Баланга.
— А оп-то откуда узнал?
— Народ из Баланга ходил на работы в Харо и слышал. Там говорил об этом француз.
Глаза у Нупа налились кровью.
— Как можно верить французу?! — вскричал он.
Отчего это Нуп сегодня так похож на леопарда? Спина его, вместо одежды прикрытая корой дерева кэдон, испещрена пятнами, точно шкура хищного зверя. Никто не промолвил ни слова. Тун тяжело вздохнул и чуть отодвинулся в сторону. Он сидел и смотрел прямо в глаза Нупу: кто зажег огонь в этих глазах?
— Если все хорошо, француз твердит: плохи дела, — медленно произнес Нуп. — А когда все идет насмарку, послушаешь его — лучше быть не может. Дядюшка Хо по-прежнему в Ханое и бьет француза. Ни в какие дальние дали он не ушел. А пока он с нами, будет стоять наша земля, будут сражаться наши солдаты, и с ними брат Кэм. Вон, и нас-то с вами, одну-единственную деревню, француз никак не одолеет. Где ему справиться с дядюшкой Хо…
Речь Нупа была как полыхающий костер — не очень высокий, но жаркий, такие костры ничем не погасишь. Каждое слово свое он обращал не только ко всей деревне, но и к себе самому.
После долгого молчания он взглянул на старого Оя и спросил:
— Почтеннейший Ой, ты сам-то кому больше веришь — французу или дядюшке Хо?
Старик растерялся, испуганно глянул на Нупа, потом оглядел собравшихся. Видя, что все смотрят на него, он смешался вконец:
— Нет-нет… Что ты, Нуп… Зачем так говорить?.. Разве это я?.. Да кому из племени бана придет в голову усомниться в дядюшке Хо…
— Кто научил нас хорошо возделывать поля? — спросил Нуп. — Чьи наставленья помогали нам все эти годы биться с французом? Кто сказал партийцам из киней: поднимайтесь в горы и любите тамошних ваших братьев? Все это сделал дядюшка Хо. И если он, самолично, не шлет нам весть о том, что солдаты его и партийцы погибли, зачем брать на веру лживое слово француза да еще поддаваться страху?..
Все сидели молча. Чертов ветер, закруживший их мысли, постепенно улегся. Правда, еще не совсем. Нуп погрузился в раздумье. Потом заговорил совсем тихо. Люди придвинулись поближе, чтобы лучше его слышать.
— Я ходил в Конгка и на обратном пути повстречал брата Кхыу из Баланга. Я его знаю, ему можно верить… Он сказал, человек из племени кинь поднялся в горы. Пришелец уже в Баланге и расспрашивал о нашей деревне, о Конгхоа…
Огонь угасал, в очаге колыхались лишь крохотные багровые язычки. Карие глаза, глядевшие на них, горели ярче огня.
— А где сейчас пришелец из киней?
— Уж не Кэм ли это?
— Надо встретиться с пим, Нуп…
— Как звать его?
— Он пришел от дядюшки Хо?