Аксюша. Я пойду собираться. (Уходит.)
Гурмыжская (садится у окна). Ну, слава богу, теперь все улажено, и я могу вполне наслаждаться своим счастьем. Сколько я перенесла неприятностей за эту глупую комедию с родственниками! И поделом. Но уж зато теперь я покойна совершенно. Алексис будет управлять имением, а я займусь только добрыми делами. Определю себе для этого сумму, конечно небольшую, и буду совершенно в своей сфере.
Карп. Геннадий Демьяныч желает вас видеть.
Гурмыжская. Скажи, что я…
Карп. Да они здесь-с; они никаких резонов не слушают.
Гурмыжская. Боже мой, опять!
Явление пятое
Несчастливцев. Поди, Карп, и не пускай никого! Скажи, что мы заняты.
Карп. Слушаю-с. (Уходит.)
Гурмыжская. Какой костюм!
Несчастливцев. Дорожный. Мы пешие путешественники. Это пальто — мой старый друг и товарищ. В непогоду я в этом пальто бродил, как старый Лир, по степям Новороссии. Часто в бурную ночь я искал убежища, и меня принимали в этом пальто, принимали чужие теплее, чем родные. Прощайте!
Гурмыжская. Прощай, мой друг.
Несчастливцев. Два только слова, и более я вас не буду беспокоить никогда.
Гурмыжская. Я слушаю. (Берет колокольчик.)
Несчастливцев. Что это? Вы хотите позвонить? Рано еще. Дайте мне колокольчик! (Берет колокольчик.) Я сам позвоню, когда надо будет. Нам свидетелей не нужно. Напротив, тетушка, вы уж постарайтесь, чтоб к нам не вошел никто, а главное, Буланов, если только вам дорога его мизерная жизнь.
Гурмыжская. Хорошо, я не прикажу никому входить. (Про себя.) Ах, сон!
Несчастливцев. И прекрасно. (Ставит колокольчик на стол и садится на стуле подле стола.)
Гурмыжская (заметя свою коробку на столе). Коробка! Я ее забыла. (Самым ласковым тоном.) Послушай, мой друг Геннадий, будь так добр, потрудись передать мне эту коробку.
Несчастливцев. Не беспокойтесь! Ей и здесь хорошо.
Гурмыжская. Ну, если ты не хочешь, я сама встану за ней.
Несчастливцев (вынимает пистолет и кладет на стол). Не трудитесь!
Гурмыжская. Что ты делаешь? Это ужасно! Я могу умереть со страху.
Несчастливцев. Не бойтесь! Мы будем разговаривать очень мирно, даже любезно. (Рассматривая коробку.) Знаете что? Подарите мне ее на память.
Гурмыжская (с испугом). Ах!.. Нельзя, мой друг, тут важные бумаги, документы по имению.
Несчастливцев. Планы, купчие крепости, межевые книги? Как же они уберутся в такую коробку! Извините, я позволю себе полюбопытствовать. (Открывает коробку.)
Гурмыжская. Вот пытка!
Несчастливцев. Вы ошиблись, тут деньги. Злато, злато! Сколько через тебя зла-то! Ну, мы пока ее закроем. (Закрывает коробку.) Был один актер провинциальный, оскорбила его женщина, жена антрепренера; он смолчал, но не забыл обиды. Всю зиму он терпел; в последнее воскресенье на масленице у антрепренера был прощальный вечер для артистов. Слушайте, тетушка!
Гурмыжская. Слушаю.
Несчастливцев. По окончании вечера стали все прощаться, подходит и он к хозяйке: «Пожалуйте ручку», — говорит; та ему подала, он ей, тетушка, было палец и откусил прочь.