Семеро промерзли остаток ночи в соснах, которые низкорослы и корявы на этих высотах. Шел снег. Из-за снега развела костер Бнци. Из-за Бици не" разводил костер Зелимхан. А утром он срубил две сосны себе, он срубил две сосны Бийсултану. Он попросил остальных срубить' по две сосны. Потом он взял Бийсултана и втиснул ему за пояс заостренные концы сосен. Спереди и сзади. Он втиснул себе за пояс заостренные концы сосен. Спереди и сзади. Он попросил остальных втиснуть себе за пояс по две сосны. Спереди и сзади. Склон кишел войсками. Вздыбленные утесы, с которых кругозор, кишели ими. Они высматривали Зелимхана и восемнадцать тысяч рублей. К восьми чеченским начальство прибавило десять своих. Восемнадцать тысяч наследства оставил Юсуп, которого убил Зелимхан, которому три копейки положил он на губы:
— Пусть они будут платой ему.
Оставшиеся от Юсупа восемнадцать тысяч высматривали русские и не замечали, что сосны движутся. Не каждый из них читал «Макбета». Зелимхан тоже не читал «Макбета». Зелимхан только укрывался от пикетов, чтобы устроить отряду хорошую засаду…
…Андроников допросил Бици. Андроников допросил Зезык. Писарь, как полагается, записал все в протокол. За неграмотных расписались.
— Ты Зелимхана жена?
— Я Зелимхана жена.
— Сколько тебе лет?
— Я родилась, когда турецкая война была.
— Когда началась или когда кончилась?
— Когда началась, я совсем маленькая была: когда кончилась, я немного больше была.
— Сколько же тебе лет?
— Не помню.
— Поди поговори с нею. Все равно… Пишите 35.
— Где Зелимхан?
— Зелимхан уже месяц с нами не был. Не знаю, жив ли он; не знаю, умер ли он.
— Расскажи кому-нибудь другому… Где Зелимхан?
— Зелимхана уже месяц с нами не было. Не знаю, жив ли он; не знаю,
умер ли он.
— Я повешу тебя и расстреляю твоих детей. Ты скажешь нам или нет, где Зелимхан?
— Начальник говорит, что он повесит тебя и расстреляет твоих детей, если ты не скажешь ему, где Зелимхан. Но ты не бойся; он не имеет права повесить тебя; не имеет права расстрелять твоих детей. Что он —
бог, что ли? Я русские законы тоже немного знаю.
— Скажи ему еще раз, толмач, что я не знаю, где Зелимхан. Не знаю — жив он; не знаю — умер он.
Переводчик растерянно улыбнулся князю: что, мол, с этакой бабой сделаешь — не понимает.
— Ваше сиятельство! Она опять то же самое говорит: «Не знаю», говорит.
— Ну ладно. Заговорит в городе.
Бици и Зезык неграмотны. Если бы даже они грамотны были, они думали бы, что заработанное Зелимханом — зелимхановское добро. Собственное, кровное. Так как зелимхановский труд — тягчайший.
Они сказали Андроникову:
— У нас в лесу много вещей брошено.
С тремя сотнями людей пошел Андроников в лес: