— Дурачок — с Ричардом Коттереллом.
— Здорово…
— Ты о нем знаешь — это он написал «Любовь к языку».
— А, тот самый Ричард Коттерелл.
— Вот именно. Я давала тебе прочесть, но не знаю, ты лишь пролистал эту книгу или она все же произвела на тебя впечатление.
— Произвела, произвела. Ну и каков он?
— Очень приятный человек. Моложе, чем я думала. Этакий настоящий англичанин, ну, представляешь себе англичан, но приятный. — Наступила пауза. — Я соскучилась по тебе. Соскучилась и по Поту.
Он взглянул на Эркюля Пуаро, черно-белого кота, получившего такое имя в восьминедельном возрасте за свои необыкновенные усы, но затем названного уменьшительно — Пот[1], так как это имя ему больше подходило.
— Пот в полном порядке. Сейчас он сидит на постели и вылизывает лапу.
— Ладно. Мне не нравится быть с тобой в разлуке. Почему ты не взял отпуск?
— Но я ведь пытался это сделать, ты знаешь.
Честно говоря, он не слишком добивался этого отпуска. Конференция — ее дело, ее жизнь. Она будет занята, а он будет целый день сидеть один-одинешенек, без дела. Гораздо лучше отправиться вместе в какое-нибудь путешествие, где они всюду будут вместе. Когда-нибудь, может быть…
Когда-то, в лучшие времена, их взаимные чувства были так горячи, так обострены… Иногда он думал, что лучше бы увлекся он какой-нибудь пустенькой блондиночкой, которая сидела бы дома, ждала его и вязала ему свитеры. А для Кейт уж точно было бы лучше влюбиться в очкастого профессора, с которым она могла бы вести долгие дискуссии, скажем, о Прусте. А сейчас они тянут за противоположные концы канат своей полусупружеской связи: он — к своей работе, которую она не понимает и ненавидит, она — в свой далекий от реальности мир, который временами раздражал его. Они расходились во мнении буквально по каждому вопросу, спорили, страдали, приходили в полное отчаяние и вместе, и поочередно. И соединяло их только одно: необходимость друг в друге, желание быть вместе.
Теперь наступила ее очередь расспрашивать.
— А у тебя как? Больше, по крайней мере, ничего не случилось?
— Все как всегда. Убийство, грабеж, насилие, девочка-скаут, продающая пирожки, снова в кинотеатрах демонстрируют «Я люблю Люси» или что-то вроде этого. А, да! Есть один неожиданный поворот. Ты помнишь, я тебе рассказывал о неизвестном, убитом в конце прошлой недели на Френч-стрит? Оказалось, что это агент ФБР по имени Хоторн и что его застрелили из того же оружия, из которого были убиты и две прежние жертвы. Поэтому из Министерства нам прислали всезнайку, чтобы научить нас, как вести расследование. Они считают, все дело в том, чтобы увязать все эти случаи между собой. Нилсон ловит каждое ее слово, но я…
— Ее?
— Офицер связи, которого нам прислали, женщина. Дэйна Марчант — там ее, между прочим, прозвали «Факел».
— Почему?
Разговор становился опасным; ему следовало бы придержать язык.
— Думаю, оттого, что у нее рыжие волосы. Лично я считаю, что она прямо-таки острая заноза в юбке.
— Но если она красива…
— Кто сказал, что она красива?
— Ну, должно быть, красива — ведь ты не сказал, что она некрасива.
И это говорит профессор-лингвист!
— Но я и не говорил, что она красива. И какое отношение имеет ее мнение о нашей работе к ее внешности?
— Значит, она все-таки красива — иначе Нилсон не заинтересовался бы ею.
— Разве я сказал, что Нилсон заинтересован ею?
— Да.
— Ну ладно. Однако, на мой взгляд, она не так уж и красива. Поверишь ли, она примаршировала в мой кабинет и попыталась взять расследование этого дела в свои руки.
[1] Кастрюля.