Путь из варяг в греки. Тысячелетняя загадка истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Монеты, циркулировавшие в Скандинавии, были очень похожи на те, которые в то же самое время обращались на Руси. Профессор Болин убедительно показал, что состав русских и шведских кладов в третьей четверти IX века почти идентичен… Клады этих двух групп очень близки и по происхождению своих монет, например, 56,3 процента монет из Руси были отчеканены на монетных дворах Ирака, в то время как из тех же мест происходят 54,1 процента монет, найденных в Швеции, а соотношение серебра из других областей также почти совпадает».

Дальше, правда, английский историк говорит, что совпадение «не означает, что именно русский монетный арсенал явился источником содержимого шведских кладов. Если бы серебро сначала вывозилось из Халифата на Русь, а затем в Швецию, то можно было бы ожидать значительных различий между монетами, обращавшимися в этих двух областях. В этом случае сходство между шведским и русским материалом могло бы сохраняться лишь при том условии, что денежные поступления из Халифата на Русь были идентичны поставкам из Руси в Скандинавию.

Во всяком случае, не похоже, чтобы содержимое русских кладов ввозилось на Русь теми же маршрутами, что и современные им шведские сокровища. На регионы Халифата, служившие поставщиками серебра, указывает не только максимальное количество их продукции в кладе, но и последние монеты, которые, будучи отчеканенными вблизи такого региона-экспортёра или в нём самом, скорее всего, были новее, чем экземпляры, прибывшие из более отдалённых мест.

Профессор Болин показал, что в этом отношении русские клады IX века распадаются на две группы. К первой относятся те, для которых источником новейших монет послужили регионы, прилегающие к Кавказу и южным берегам Каспийского моря, а ко второй — клады, в которых позднейшими являются образцы из далёких северо-восточных провинций, отчеканенные на монетных дворах таких городов, как Балх, Бухара, Мерв, Самарканд и Ташкент. Это наводит на мысль о том, что мусульманское серебро достигало Руси по двум маршрутам — один из них, юго-восточный, пересекал территорию Хазарского каганата, находившегося в низовьях реки Дон, а другой проходил по караванному пути, соединявшему Хиву, что на Амударье к югу от Аральского моря, с Булгарией, расположенной в среднем течении Волги.

Однако содержимое русских кладов 850–875 гг. свидетельствует о более южном маршруте. В Исфахане, Басре, Армении, Багдаде и Мерве были выбиты позднейшие монеты из пяти кладов, а последний из них, найденный в Новгороде, одинаково хорошо согласуется как со шведским, так и с южнорусским материалом.

Если бы источником для шведского материала в то время служили, в основном, деньги, циркулировавшие на Руси, то последние монеты шведских кладов должны были бы происходить или из тех же самых областей, или из других, но не слишком отдалённых. На самом же деле последние монеты многих шведских кладов середины IX века были выпущены представителями Тахиридской династии в таких местах, как Мерв, Бухара, Самарканд и Ташкент, а это предполагает, что большее значение для Скандинавии в то время имел северный маршрут через Волгу.

Это не обязательно означает, что серебряные деньги, импортировавшиеся на Русь по южному пути, никогда не достигали Скандинавии, но это показывает, что по северному маршруту было ввезено достаточно „поздних монет“, чтобы они оставили заметный след в кладах»[129].

К этой цитате нужно только добавить, что английский исследователь полагает, что «русские клады» — это только то, что на юге, а то, что идёт с Волги через новгородские земли, — не русское. Это понятно для человека, разделяющего в общих чертах норманистскую теорию, по которой, Севером будущей Руси в этот момент владеют шведы. Но не для нас, знающих, что славяне сидели на Волхове ещё с VII века.

Итак, в Швеции господствует серебро из восточных частей Халифата. А у нас в Петергофском кладе североафриканских и египетских по месту чеканки монет подавляющее большинство, в небольшом Кремлёвском (812 год по самой молодой монете) — 26 из 44. В Кислой (838 год) и Выжигше (842 год), расположенных как раз вдоль перехода с Волги на Западную Двину, африканских монет прилично, где-то более четверти, но большинство — иракские (Мадинат ас-Салам и Васит). Среднеазиатских уже довольно много, но всё же меньше, чем африканских. То есть перед нами что-то такое промежуточное, типа скрещения двух потоков. А вот в Тимиреве-2, на Волге, хотя превалируют по-прежднему дирхемы из Ирака и Джибала, на третьем месте — Самарканд. Стало быть, структура клада приближается к скандинавской.

Вот что пишет относительно монет Нефёдов в упоминавшейся работе: «На север (Поволховье) и юг (левобережье Среднего Поднепровья) Восточной Европы куфическое серебро начало поступать практически одновременно, в кон. VIII — нач. IX в. В центральной части меридионального маршрута, в населённом кривичами Днепро-Ловатском междуречье, циркуляция восточной монеты началась не позднее 2-й четв. IX в. Прямым доказательством существования северного монетного потока является наличие в кладе у д. Кислая полубрактеата Хедебю. Однако утверждать, что уже в 1-й пол. IX в. серебро циркулировало на всём протяжении пути „из варяг в греки“ преждевременно, поскольку клады этого времени не известны в бассейне Ловати». Не так определённо, как предыдущие авторы, но всё же понять можно.

Наконец, Г. С. Лебедев, стараясь обосновать, что Петергофский клад доказывает существование пути из варяг в греки, указывает распределение кладов по двум потокам, которые, по его словам, сходятся на Волхове. Первый — Волго-Окское междуречье (Хитровка, Угодичи, Сарское городище) и дальше Старая Ладога, Вылега, Княщина, Холопий городок. Это всё, кстати, клады с преобладанием «восточных» монет. Даже в самом «африканском» из них — Угодичах — доля западнохалифатских денег чуть меньше половины. Так что их связь с Петергофским кладом, где, напомним, почти все монеты — из Африки, существует только в представлении Лебедева.

Вторая цепочка ещё интереснее: Дон (Петровское, Кривянское, Цимлянское) — переход с Дона на Днепр (Завалишино, Нижняя Сыроватка) — Могилёв — верховья Немана. «Серия монетных находок указывает на дальнейшее движение „серебряного потока“ к Балтике с Днепра по Неманскому пути», — признаёт Г. С. Лебедев, ссылаясь при этом на работу Андрощука и Зоценко[130].

Как это связано с Волховом, так и остаётся непонятным, поскольку приведённые данные демонстрируют как раз обратное. Опять с Волги след тянется к Ладоге, а с Дона серебро, по составу похожее на Петергофский клад, уходит на запад даже южнее Двины. Двинский путь намечается только ближе к концу IX века (Клименки, Рокот, Кислая, Новосёлки).

А вот что, кстати, говорит о потоках арабского серебра упомянутый выше Зоценко. По его утверждению, монеты халифата стали постоянно поступать на территорию Южной Руси на пару десятилетий раньше, чем на Север, с 50-х годов VIII века. «Юго-восточноевропейский круг… включал в себя регионы современного Поднепровской и Понеманской Белоруссии с выходом в Юго-Восточную Прибалтику, в то время как север Восточной Прибалтики входил в круг обращения Волжской Булгарии и Северной Руси»[131].

Наконец, В. В. Крапоткин указывал, что про клады VIII века вообще говорить трудно, поскольку все они сохранились не целиком, так что вполне возможна утеря некоторых монет[132]. Причём к VIII веку на территории тогдашнего СССР относилось всего восемь кладов, среди которых половина расположена на юге Древней Руси, а два клада — в Прибалтике. При этом стоит отметить, что на среднем Дону, средней Волге и среднем Днепре кладов первого потока серебра (до 833 года) вообще нет.

В X веке различия между русскими и скандинавскими кладами сохраняются. И знаки на монетах продолжают разниться. «Для Швеции в это время наиболее характерные типы граффити, кроме надписей и рун, — большие молоточки Тора, большие кресты, рисунки оружия, знамён, валькирий, кораблей. В нашей коллекции таких монет всего шесть»[133].

К вышесказанному добавлю ещё свидетельства Алексеева. Обобщая материалы по кладам в западнорусских землях, он сначала приводит данные Носова по связям Северо-Запада Руси с арабами (см. карту 12).

Карта 12. Карта кладов арабских и других монет IX—XI вв. в Северо-Западной Руси (Носов, 1976):

1 — Старая Ладога; 2 — Княжчино; 3 — Вылеги; 4 — Демянск; 5 — Набатово; 6 — Семёнов Городок; 7 — Загородье; 8 — Углич; 9 — Угодичи; 10 — Сарское городище; 11 — Старая Ладога; 12 — Новгород (Кириллов монастырь); 13 — Потерпилицы; 14 — Шумилово; 15 — Кузнецкое; 16 — Лучесы; 17 — Витебская губерния; 18 — оз. Зеликовье; 19 — Панкино; 20, 21 — Тимерёво; 22 — Москва; 23 — С.-Петербург; 24 — Старая Ладога; 25 — Петрозаводск; 26 — Новая мельница; 27–29 — Новгород; 30 — Любыни; 31 — Подборовка; 32 — оз. Шлино; 33 — Иловец; 34 — Пальцево; 35 — Торопецкий уезд, р. Кунья; 36 — Великолукский уезд; 37 — Великие Луки; 38 — Витебск; 39 — Ржев; 40 — Владимир.

Условные обозначения: I — конец VIII в. — 833 г.; II — 833–900 гг.; III — 900 — 970 гг.

И ссылается на коллегу в том, что «северный отрезок этого (Великого волжского) пути рельефно высвечивают монетные клады… по Неве, Волхову, по рекам Ильменского бассейна — Поле, Мсте, с переходом на верхнюю Волгу»[134]. Поскольку четыре древнейших клада найдено у Ладоги, 11 — в верховьях Волги, пять — у Ростова и два — у Тимирева. А что касается более южного серебра, то Алексеев поддерживает A. Л. Монгайта, который сообщал, что треть восточноевропейского серебра найдено было на Оке, а стало быть, именно таким путём, через Оку и Десну, попадали монеты в Киев. То есть пути с Волги на север и юг — различные, а сообщение между севером и югом — проблематично.

Сам же Алексеев приводит подробнейшую карту кладов (см. карту 13) и отдельных находок монет на западнорусских землях.

Карта 13. Клады и отдельные находки арабских монет IX — начала XI в. в западнорусских землях (по: Рабцевич, Стуканау, 1973; Рабцевич, 1998; 2000; Алексеев, 1966, 1980).

1 — клад вблизи р. Цны; 2 — Дегтяны; 3 — Греск; 4 — Слуцк; 5 — Питевщина; 6 — Новосёлки; 6а — Койданово; 7 — Минск (находки монет); 8 — Заславль; 8а — Избище; 9 — Погорельщина; 10 — Раковцы; 11 — Симоны; 12 — Глубокск; 13 — Поставы; 14 — Красная; 15 — Прудники (6 находок кладов и отдельных монет); 16 — Видзовский Двор; 17 — Ахремцы; 18 — Поречье Глубоковского р-на; 19 — Полоцк (4 находки монет); 20 — Козьяки; 27 — Полоцк (2 клада); 22 — Струнь; 23 — Малые Дольцы; 24 — Тупичино; 25 — Усвица; 26 — Словены; 27, 28 — Стражевичи; 29 — Прусиничи; 30 — Красновинки; 31 — Шапчицы; 32 — Збаров; 33 — Рогачёв; 34 — Микулино; 35 — Гомель; 36 — на р. Узе; 37 — Покоть; 38 — Кисаляки; 39 — Вотня; 40 — Старосёлы; 41 — Поповка; 42 — Песчанка; 43 — Могилёв (6 находок); 43а — Красковинка; 44 — Горки; 45 — Ст. Дедин; 46 — на р. Проня; 47 — Зимница; 48 — Багриново; 49 — Вядец (2 находки); 50 — Застенок; 51 — Соболево; 52 — Борщевина; 53 — Лучесы; 53а — Гарица; 54 — Богушевск; 55 — Суходрево; 56 — Любиничи; 57 — Витебск (4 находки монет и кладов); 58 — Городок; 59 — Гнёздово; 60 — Иловка; 61 — Мутышкино; 62 — Дорогобуж (2 находки); 63 — Ярцево; 64 — Жигулино; 65 — Кислая; 66 — Слобода; 67 — Дунаево; 68 — Попово; 69, 70 — Паново; 71 — Гульце; 72 — Горки; 73 — Ржев; 74 — Сёмков Городок; 75 — Курово; 76 — Торопец; 77 — Пальцево; 78 — Жабичев; 79 — Харлапово; 80 — Березино; 81 — имение Антовили; 82 — Черневичи; 83 — оз. Шо (д. Шо); 84 — Новый Двор; 85 — Горовляны; 86 — Суденка; 87 — клад из Оршанского у.; 88 — Глазуново; 89 — Поречье; 90 — Богомолец; 91 — Лециковщина; 92 — Саки; 93 — Смольяны; 94 — клад из Богушевского р-на; 95 — Плисса; 96 — Путилковичи; 97 — Сенно; 98 —Добрино; 99 —Дивная; 100 — Слободка.

На карту не нанесены находки кладов и отдельных монет, местонахождение которых известно лишь в пределах районов (Бешенковский (1), Витебский (2), Глубокский (1), Миокский (3), Шарковщинский (3), Червенский (1), Сенненский (1) или в пределах области (Витебская (2)) — итого 14. Всего было найдено 139 нумизматических находок, большая часть которых происходит из Днепро-Двинского междуречья

И по этой карте достаточно хорошо видно, что основное число самых старых — IX век — находок идёт с Двины через Витебск и Оршу вниз, на юг по Друти, минуя даже знаменитое Гнёздово. Есть ещё небольшой выброс с Днепра к Неману через Минск (Неман ведь тоже впадает в Балтийское море, и по нему вполне можно туда плыть). Кладов X века — полным-полно на всей территории, даже на пути от верховьев Волги к верховьям Двины (Жабичев, Пальцево) и Днепра (Гульце, Горки, Ржев, Сёмков Городок). Но вот на Усвячи — всего один (Глазуново), а на Каспле и в верховьях Ловати вообще не отмечено ничего.

Наконец, процитируем В. Я. Петрухина. Он пишет, что, «по данным археологии, в IX в. основным международным торговым маршрутом Восточной Европы был путь к Чёрному морю по Дону, а не Днепру. С рубежа VIII и IX вв. и до XI в. по этому пути из стран Арабского Халифата в Восточную Европу, Скандинавию и страны Балтики почти непрерывным потоком движутся тысячи серебряных монет — дирхемов. Они оседают в кладах на тех поселениях, где велась торговля и жили купцы. Такие клады IX в. известны на Оке, в верховьях Волги… по Волхову вплоть до Ладоги (у Нестора — „озеро Нево“), но их нет на Днепре»[135].

Причём напомню: речь идёт об арабских монетах, которые проникнуть на Русь и в Скандинавию могли различными путями. С византийскими деньгами же, которые однозначно могли бы подтвердить наличие сообщения между Чёрным морем и Балтикой, дело обстоит совсем худо. Такие монеты, правда, в Скандинавии находят, но в ничтожном количестве по сравнению с арабскими и западноевропейскими. Мусульманских, по Лебедеву[136] — 56 тысяч, европейских — более 100 тысяч. А вот ромейская империя представлена слабо. В захоронениях шведской Бирки, к примеру, найдено всего «три византийские монеты, две серебряные и одна медная, а также один римский динарий»[137]. И там же: «Ни в Бирке, ни где-либо в Швеции не найти и нескольких предметов, которые выглядели бы продукцией ремесленных мастерских Византийской империи». Зато по самому большому золотому кладу Скандинавии (Хоне, Дания), закопанному после 852 года (дата последней монеты), можно сделать вывод, что «в начале эпохи викингов по крайней мере некоторое количество золота попадало в Скандинавию из Западной Европы; самая поразительная вещь, фибула трилистник, была изготовлена в каролингской ремесленной мастерской»[138].

[129] Сойер П. Указ. соч. С.161—163.

[130] Лебедев Г. С. Указ. соч. С. 429.

[131] Зоценко В. Н. Волжская система путей сообщения в истории Южной Руси. // Путь из Булгара в Киев. Казань, 1992. С. 48.

[132] Культура Древней Руси. М.: Наука, 1966. С. 114.

[133] Нахапетян В. Е., Фомин А. В. Указ. соч. С. 171.

[134] Алексеев Л.В. Указ. соч. С. 43.

[135] Цветков С. Э. Указ. соч. С. 281.

[136] Лебедев Г. С. Указ. соч. С. 323.

[137] Сойер П. Указ. соч. С. 248.

[138] Сойер П. Указ. соч. С. 132—133.