«Гроза двенадцатого года...»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Длань народной Немезиды»

Со времени Бородина народная война против наполеоновского нашествия приобретала все большую силу и размах. Это вскоре в полной мере ощутили на себе войска Наполеона. Но пока они, хотя уже и понесшие немалый урон от русской армии и партизанской борьбы, были еще полны оптимизма, веры в полководческий талант Наполеона, его непобедимость. Тем более, что французская армия подходила к стенам Москвы. Культ «маленького капрала» в армии был очень велик. Но сам Наполеон понимал, что он еще далек от осуществления своих планов, поставленных в начале похода на Россию. В этой войне многое шло вопреки его замыслам и расчетам. Его план стремительной войны, завершающейся блистательным миром, не был осуществлен. Не он управлял ходом войны, не он выбрал место генерального сражения. Покидавшая Москву русская армия не была им разбита. А при такой ситуации ему трудно было рассчитывать диктовать из Москвы русским свои условия мира. События ближайших недель это полностью подтвердили…

В ночь на 2 (14) сентября в русских войсках был зачитан приказ Кутузова об отступлении. Ранним утром первые военные части вступили в Москву, чтобы, пройдя через нее, оставить город. С тяжелым чувством шли солдаты и офицеры по улицам и площадям древней столицы. Многие тысячи жителей провожали уходившие войска то полными мольбы, то горящими жаждой мщения врагу взглядами. Чувства и настроения, которые тогда переполняли сердца солдат и офицеров, раскрыли многие участники войны 1812 г. Ярко написал о них С. Г. Волконский: «Кровь кипела во мне, когда я проходил через Москву… Помню, что билось сердце за Москву, но и билось также надеждою, что Россия не в одной Москве и что с ожидаемыми подкреплениями, с твердостью духа армии и простого народа русского отомстим сторицею французам, которых каждый шаг вовнутрь России отделял от всех их запасов и подкреплений…».[99] Молодой офицер А. В. Чичерин тогда же записал в своем походном дневнике: «Древние башни Москвы, гробницы моих предков… все взывало ко мне, все требовало мести».[100]

К концу дня Москва была оставлена русскими войсками. В нее вошли передовые части корпуса Мюрата. Вместе с русскими войсками из города ушла основная часть жителей. Из 270 тыс. населения Москвы в ней осталось не более 10–12 тыс. человек.[101] Огромный людской поток заполнил дороги за Москвой. Москвичи оседали в деревнях и городах, отдаленных от военных рубежей, многие из них шли в партизанские отряды, численность которых возрастала, действия активизировались.

Тщетно ждал Наполеон на Поклонной горе депутации «московских бояр» с символическими ключами от города. Этот ритуал должен был показать покорность Москвы победителю. Не дождавшись депутации, Наполеон на следующий день проехал по пустынному Арбату в Кремль. Мечты французского императора о триумфальном вступлении в Москву не сбылись. А. С. Пушкин писал:

Современники хорошо понимали, что пребывание наполеоновских войск в Москве сыграло для них роковую роль. Не случайно Пушкин подчеркнул, что в Москве Наполеон «последним счастьем упоенный…»

Заметим, что не получилось триумфального вступления в 1808 г. в Мадрид и брата Наполеона — Жозефа, посаженного на испанский престол французскими войсками. При занятии испанской столицы французами население массами уходило из города. Улицы и площади Мадрида оказались пустынными, окна и двери в домах заколочены. Вместо праздничного звона в церквах, который требовали французы от оставшихся в городе звонарей, над Мадридом несся погребальный звон. Вражда и ненависть испанцев к захватчикам нарастали изо дня в день. С подобным явлением, но еще в значительно больших масштабах, теперь Наполеон столкнулся в России. Присутствие наполеоновских войск в Москве поднимало дух народного сопротивления, готовность народа самоотверженно защищать свое Отечество.

Александр I не смог постичь стратегических замыслов Кутузова и всю ответственность за оставление Москвы взвалил на главнокомандующего. Между тем царь и все те, кто в правительстве непосредственно отвечали за своевременное подкрепление русской армии у стен Москвы новыми силами, невыполнением распоряжений Кутузова как раз и создали обстановку, которая привела к ее оставлению без боя. Реально оборона Москвы была бы возможна при решимости Ростопчина пойти на чрезвычайные меры: открыть московский арсенал и вооружить жителей. Но он, как подчеркивает П. А. Жилин, выражая классовые интересы «реакционных кругов дворянства, предпочел оставить противнику десятки тысяч ружей, более сотни орудий, боеприпасы, чем вооружить ими народ».[102]

В то время как русские войска отходили за Москву, Кутузов уже разрабатывал общий план разгрома наполеоновской армии. Мудрый полководец был уверен в скором наступлении перелома в ходе войны. Совершив знаменитый марш-маневр русских войск, Кутузов резко изменил стратегическую обстановку. Выйдя из Москвы по Рязанской дороге, русские войска по распоряжению главнокомандующего затем повернули на Калужскую дорогу и расположились лагерем у села Тарутино. Этот обходной маневр имел огромное значение: он дезориентировал Наполеона относительно движения русских войск, отрезал его от военных и продовольственных запасов, сосредоточенных в районах Калуги, прикрыл дорогу на Тулу с ее оружейными заводами, а также обеспечил сообщение с южными районами страны — основными поставщиками продовольствия и других ресурсов для армии. За время пребывания русской армии в Тарутине ее численность достигла 120 тыс. человек.

После оставления Москвы и подготовки Кутузовым перехода в контрнаступление особенно ярко раскрылся национально-освободительный, народный характер войны. Несмотря на то что классовый антагонизм между крестьянами и помещиками не стирался, что существовали различия в политических взглядах офицеров, возрос единый порыв армии и народа разгромить захватчиков, изгнать их из Отечества. По словам Н. М. Дружинина, «вынужденные уступки Александра I и правильная политика Кутузова облегчили этот процесс национального объединения во имя освобождения Родины от угрожающей опасности».[103] Он проявился как в действиях русской армии, в размахе партизанского движения, так и в помощи народных масс по снабжению армии вооружением, теплой одеждой, что было особенно важно в осенних условиях, накануне перехода в контрнаступление. Но правительство плохо обеспечило армию для преследования врага в осенне-зимних условиях. Штабу Кутузова приходилось нередко подменять собой государственные учреждения России, заботясь о резервах, вооружении и питании армии. Эти задачи становились посильными и выполнимыми лишь при поддержке армии народом. Тогда же окрепли связи массовых партизанских отрядов с армией, расширилась сеть войсковых партизанских отрядов, изменился характер боевых операций: вместо оборонительных они становились наступательными.

Кутузов говорил, что каждый день, проведенный русскими войсками в Тарутинском лагере, «был золотым днем для меня и для войск, и мы хорошо им воспользовались».[104] По его распоряжению Дунайская армия, находившаяся до конца июля в Валахии, в середине сентября на Волыни соединилась с 3-й Западной армией А. П. Тормасова. В связи с отзывом его в Главную квартиру русских войск командование соединенными армиями Кутузов поручил адмиралу Чичагову. Так в тарутинский период Кутузовым была произведена перегруппировка войск, сконцентрированы силы для нанесения решительного удара при переходе в контрнаступление. Основная часть русских войск находилась в районе Тарутина, объединенная 3-я Западная армия — у Любомля, корпус П. X. Витгенштейна — в районе Полоцка и корпус Ф. Ф. Штейнгеля — под Ригой.

Тарутинской группировке войск противостояли главные силы наполеоновской армии, находившиеся в Москве. Отдельные корпуса Нея и Жюно располагались в Богородске (ныне г. Ногинск), Можайске, Верее. Корпусу Витгенштейна, оборонявшему петербургское направление, противостоял корпус маршала Макдональда. В Полоцке находился корпус маршала Сен-Сира; восточнее Варшавы — группировка войск под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга. В нее входил саксонский корпус генерала Ж. Ренье.

Готовя переход армий в контрнаступление, Кутузов разрабатывал план нанесения главного удара, участия в наступлении группировок войск левого и правого флангов. Действия войск на широком фронте должны были выполнить основную задачу наступления — окружение и затем уничтожение наполеоновской армии.

В тарутинский период Кутузовым было много сделано для вооружения крестьянских партизанских отрядов, которые раньше обычно вооружались сами. Еще в своем первом обращении к жителям Смоленска Кутузов, приветствуя народную борьбу, призывал к вооружению собственными силами. Теперь он смог оказать помощь в вооружении отрядов народного сопротивления, наладить их взаимодействие с войсковыми частями.

Во время подготовки контрнаступления Кутузов прибег к особой форме ведения боевых действий. «Поелику ныне осеннее время наступает, — писал Кутузов, — чрез что движения большою армией делаются совершенно затруднительными, наиболее с многочисленною артиллериею, при ней находящеюся, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну».[105] В понятие малая война Кутузов вкладывал весьма глубокое содержание. Оно предусматривало действия не только небольших войсковых отрядов и ополчения, но и народных партизанских отрядов. Ратники Московского, Смоленского, других ополчений и казачьи полки влились в армию, принимали участие в боевых действиях, в том числе в составе отрядов войсковых партизан. Они блокировали противника в Москве и прикрывали свою армию, готовившуюся к наступлению. Объединенные единым замыслом действия войск, ополчения, партизан приобрели стратегическое значение.

Организация войсковых партизанских отрядов началась еще во время соединения двух армий под Смоленском. Тогда объединенные Казанский драгунский, Ставропольский, Калмыцкий и три казачьих полка начали действовать в районе г. Духовщины. По оставлении Москвы им поручалось прикрытие петербургского направления. Кутузов предписал этому соединению не только занять дорогу на Тверь, но и вести наблюдение за французами на Ярославской и Владимирской дорогах. Его отдельные группы высылались к Рузе, Можайску, Гжатску.

Интересно отметить, что в этом партизанском соединении находился С. Г. Волконский. После ухода французов из Москвы он со своим летучим отрядом одним из первых вступил в Москву. Там подполковник Волконский был назначен командиром партизанского отряда, состоявшего из 300 человек. Он действовал в районе Духовщины и Смоленска.

Настоящей грозой для французов был отряд Дениса Давыдова. Этот отряд возник по инициативе самого Давыдова, подполковника Ахтырского гусарского полка. Вместе со своими гусарами он отступал в составе армии Багратиона к Бородину. Страстное желание принести Родине еще большую пользу в борьбе с захватчиками побудило Д. Давыдова «просить себе отдельный отряд». В этом намерении его укрепил М. Ф. Орлов, рассказавший после возвращения из Смоленска о беспорядках, плохой защите тылов во французской армии. Орлов был послан в Смоленск для выяснения судьбы попавшего в плен тяжело раненного генерала П. А. Тучкова.

Во время проезда по занятой наполеоновскими войсками территории он понял, насколько уязвимы французские продовольственные склады, охраняемые небольшими отрядами. В то же время он увидел, как трудно бороться без согласованного плана действий летучим крестьянским отрядам. По мнению Орлова, небольшие армейские отряды, направленные в тыл противника, могли бы нанести ему «большой урон», помочь действиям партизан.

Д. Давыдов был ярким, одаренным человеком.[106] Но его военная карьера складывалась не просто. За свои фрондирующие взгляды он еще в 1804 г. по личному распоряжению Александра I был исключен из гвардии и переведен в гусарский полк, стоявший в Киевской губернии. С большим трудом добился Д. Давыдов перевода в действующую армию, возможности участия в антинаполеоновских войнах, затем в войне со Швецией и в русско-турецкой войне. Храбрость и отвага, организаторский талант Давыдова особенно полно проявились во время Отечественной войны 1812 г. Он стал подлинным героем этой войны. Его бесстрашие, дерзость налетов на французов поражали современников. Не случайно многие деревенские избы украшали лубки с изображением Д. Давыдова. О нем слагались народные песни и поговорки. Девизом Давыдова было: «За тебя на чорта рад, наша матушка Россия!» Слава о нем разошлась и за пределы России. Так, в 1826 г. к нему обратился известный английский писатель В. Скотт, который тогда работал над книгой о Наполеоне, изучал события войны 1812 г. Он писал, что имя Давыдова нераздельно с освободительной борьбой его народа и что оно «останется запечатленным в веках на самых доблестных … страницах русской истории».[107]

Передовая Россия высоко чтила Д. Давыдова. Иным было отношение к нему Александра I и его клевретов. Так, у героя Отечественной войны в 1814 г. отбирают присвоенное ему за заслуги в военных операциях генеральское звание. Потом его возвращают, ссылаясь будто бы на некоторую канцелярскую неувязку … Прослужив после окончания войны 1812 г. еще несколько лет в армии, Давыдов затем вышел в отставку. Теперь его московский дом на Пречистенке (ул. Кропоткинская, д. 17), известный ныне как Дом Дениса Давыдова, становится местом создания им трудов об Отечественной войне, местом встреч выдающихся людей того времени. В послевоенные годы Д. Давыдов написал «Военные записки», центральное место в них занимает «Дневник партизанских действий 1812 года». В своих трудах он выступил не только как офицер — участник войны 1812 г., но и как теоретик партизанского движения.

Имя Дениса Давыдова вдохновляло на новые героические подвиги солдат, офицеров, народных партизан в Отечественную войну 1812 г. Оно стало символом бесстрашия во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

Возвращаясь к партизанской деятельности Д. Давыдова в 1812 г., заметим, что уже в начальный период Отечественной войны он со всей пылкостью своей натуры доказывал П. И. Багратиону целесообразность создания разных войсковых партизанских отрядов, в том числе небольших, для их действия на все более удлинявшихся коммуникациях наполеоновской армии. Накануне Бородинского сражения главнокомандующий не хотел отделять от армии значительные силы и дал согласие (в ответ на ходатайство Багратиона) на формирование отряда в 200 человек. Большую часть отряда составляли казаки А. А. Карпова. Прощаясь с Д. Давыдовым, товарищи по полку желали ему успеха в задуманном, но «все понимали, что жить посреди неприятельских войск и заведений с горстью казаков — нелегкое дело…».[108]

После Бородинской битвы отряд Давыдова двинулся в тыл врага. По мере удаления от расположения русских войск Давыдов все больше уверялся в необходимости помощи крестьянским партизанам со стороны армейских партизанских отрядов. Он видел повсеместно «общее и добровольное ополчение поселян». «В каждом селении, — писал впоследствии Д. Давыдов в своих „Военных записках“, — ворота была заперты; при них стояли стар и млад с вилами, кольями, топорами и некоторые из них с огнестрельным оружием». Сначала крестьяне настороженно отнеслись к появлению в тылу французской армии, хотя и говоривших по-русски, отряда людей, одетых в военную форму. Тогда, замечал позднее Давыдов, «я надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образ св. Николая и заговорил с ними языком народным».

Отряд Давыдова начал действовать в районе Медыни, затем в Юхновском уезде, у Царева-Займища. В первых же стычках он добился успеха: разгромил несколько отрядов французов, захватил обоз с боеприпасами. Горькая весть о занятии Москвы французами еще больше сплотила отряд, укрепила его связь с местным населением, охваченным общим стремлением отомстить врагу, добиться его поражения. Так, на проводы отряда Давыдова, уходившего из г. Юхнова в новый рейд по тылам неприятеля, вышли все его жители. Ими же пополнился отряд Давыдова, к которому присоединялись и крестьяне окрестных деревень. Хорошо зная местность, расположение отдельных французских частей, они выполняли важную роль проводников, разведчиков, помогали отряду осуществлять стремительные налеты на неприятеля.

Вскоре отряд Давыдова был укреплен конниками-башкирами из 1-го Бугского и Тептярского полков, которые много раз участвовали в боевых действиях. В «Военных записках» Д. Давыдов писал: «Сердце радовалось при обзоре вытягивавшихся полков моих».[109] Теперь можно было думать и о более крупных операциях. В середине сентября Д. Давыдов совершил нападение на транспорт у Вязьмы. «Успех превзошел мои ожидания», — писал он. В плен были взяты 276 французов и захвачено 20 провиантских и 12 артиллерийских повозок. Слух об отряде Давыдова распространился по всей округе. Французский губернатор Вязьмы решил истребить партизан. Для этого был сформирован двухтысячный карательный отряд. Его начальнику был дан приказ доставить Давыдова живым или мертвым.

Но отряд Давыдова был неуловим для противника. Нападая, он наносил урон живой силе врага, отбивал русских пленных, которых вооружал и присоединял к своему отряду. Захваченное у французов оружие и продовольствие он раздавал местным крестьянам.

Успешно действовал и двухтысячный отряд генерала И. С. Дорохова. Он был сформирован в самом начале сентября и состоял из трех казачьих, одного гусарского и одного драгунского полков и полуроты конной артиллерии. М. И. Кутузов направил отряд в район села Перхушкова, расположенного между Москвой и Можайском, и приказал ударить в тыл неприятельской армии. Он предписывал И. С. Дорохову присылать донесения в штаб о движении войск по Можайской дороге, совершать нападения на врага, стараясь в первую очередь истреблять запасы боеприпасов. Отряд Дорохова действовал совместно с крестьянскими партизанскими отрядами. Напутствуя И. С. Дорохова на успешные действия, М. И. Кутузов писал о тактике партизан: «Марши должен партизан (летучий отряд. — О. Ор.) делать скрытные, по малым дорогам. Пришедши к какому-нибудь селению, никого из оного не выпускать, дабы не можно было дать об нем известия. Днем скрываться в лесах или низменных местах. Словом сказать, партизан должен быть решителен, быстр и неутомим».[110]

Успешные действия Дорохова были отмечены специальным приказом по армии. В нем было сказано, что отряд Дорохова за несколько дней сентября совершенно истребил «…4 кавалерийские полка, потом отряд из 800 человек пехоты и конницы… взял в плен до 1500 человек, в числе коих 48 штаб- и обер-офицеров».

Большим успехом партизан, руководимых И. С. Дороховым, стало овладение г. Вереей. Этот старинный русский город имел важное значение как опорный пункт неприятеля для охраны им Можайской дороги. В расположенном на возвышенности, окруженном древним высоким валом городе гарнизон вестфальцев чувствовал себя надежно и прочно. Но надолго ли? Дорохов, поставив задачей освободить Верею силами партизан, с помощью жителей города провел быстро, скрытно и умело обследование всех его укреплений, наиболее удобных для начала атаки мест. Еще чуть брезжил рассвет, когда отряд Дорохова, бесшумно перейдя через реку Протву, подошел к городу и по условному сигналу, со всех заранее определенных мест ринулся на городские укрепления. Начавшаяся атака явилась полной неожиданностью для неприятеля. Схватка с ним была короткой, но жестокой. Противник понес большие потери, партизанами было взято в плен 15 офицеров и 377 солдат. 28 сентября Верея была освобождена. Одним из первых с авангардом отряда в город ворвался М. Ф. Орлов, который за успешно выполненную операцию был отмечен Кутузовым и представлен к награде. Успеху штурма содействовал партизанский отряд Боровского уезда. Дорохов передал крестьянскому отряду склад с продовольствием и 500 ружей. По приказу Кутузова отряду поручалось затем постоянное наблюдение за движением французов по дороге на Боровск.

[99] Волконский С. Г. Записки. СПб., 1901. С. 181–182.

[100] Чичерин А. В. Дневник. 1812–1813 гг. М., 1966. С. 14.

[101] Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные и изданные П. И. Щукиным. М., 1899. Ч. 4. С. 230–231.

[102] Жилин П. А. Гибель наполеоновской армии в России. М., 1974, С. 176.

[103] Дружинин Н. М. Историческое значение Отечественной войны 1812 г. // Вопр. истории. 1962. № 12. С. 56.

[104] М. И. Кутузов. Документы. Т. 4, ч. 1. С. 314.

[105] Там же. С. 327.

[106] См.: Серебряков Г. Денис Давыдов. М., 1985.

[107] Орлов С. А. Исторический роман Вальтера Скотта. Горький, 1960. С. 460.

[108] Давыдов Д. Сочинения. М., 1962. С. 318.

[109] Давыдов Д. Военные записки. М., 1940. С. 207, 208, 217.

[110] М. И. Кутузов. Документы. Т. 4, ч. 1. С. 301.