Кровь на полу в столовой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем же летом, чуть позже, происходит следующее «преступление». В соседнем Белле обнаружили тело мадам Пернолле, в нелепой позе, на цементном полу внутреннего дворика гостиницы, которая принадлежала ее мужу. Пернолле был хозяином гостиницы в пятом поколении. Жена помогала ему по хозяйству, они из года в год работали как проклятые и никогда никуда не ездили, чтобы не оставлять гостиницу на произвол судьбы. Когда он вернулся с войны, у них пошли дети, всего четверо. Старший сын собирался стать юристом, второй по старшинству должен был унаследовать гостиничный бизнес. А потом, как рассказывает нам Гертруда Стайн, муж мадам Пернолле начал ей изменять, прямо здесь же, на месте, в той самой гостинице, где они жили и работали. В общем-то, все шло привычным чередом, вот только вид у мадам Пернолле стал совсем несчастный, и она в буквальном смысле слова места себе не находила. А потом ее не стало.

Что это было: несчастный случай? Самоубийство? Убийство? Гертруду Стайн насторожило одно обстоятельство: некий молодой человек, садовник, которого она в своей повести вывела под именем «Александр», рассказывал всем и каждому, что мадам Пернолле ходила во сне: и все это выглядело так, словно ему очень нужно было найти для этой трагедии подходящее объяснение. Его словам поверили, и причиной смерти следствие постановило считать несчастный случай: «Интересно, как они все это дело замяли и стали жить дальше».

Однако, в те самые времена, когда господин Пернолле начал изменять жене, в гостинице работала родная сестра Александра, «и за что ни бралась, все у нее получалось». Существовали весьма серьезные подозрения, что брат и сестра договорились убрать хозяйку с дороги, чтобы эта молодая особа смогла занять в процветающем гостиничном предприятии Пернолле более достойное место. Про Александра поговаривали, что он уже успел избавиться от собственного отца, чтобы прибрать к рукам семейный садоводческий бизнес. Отец вроде бы вел дела из рук вон плохо и тем ставил под угрозу будущее своих детей.

Вообще-то изначально Александр собирался стать священником, но потом связался с некой странной старухой, которая принимала в нем более чем странное участие. Она фактически толкнула его в объятия Мейбл, своей же собственной невестки, и она же помогла ему избавиться от отца, чтобы семейный сад начал, наконец, давать прибыль. После того, как он сделал всю грязную работу, его брат и сестра были бы не против, чтобы он «уехал куда-нибудь и молил себе бога», но он решил остаться в родных местах.

А если к этой мрачной истории разложения провинциальных нравов добавить еще и элемент случайного стечения обстоятельств, то мы увидим, что Александру суждено сыграть свою роль и в следующем преступлении, в убийстве англичанки. Складывалось такое впечатление, что с кем бы ни связался этот самый Александр, беды не избежать. Там была замешана еще одна молодая женщина, сирота по имени Элен. Отца у нее убили на войне:

Из всех событий того необычайного лета история мадам Сезар и англичанки, которая время от времени жила у нее в доме, представляется наиболее удачной сюжетной основой для детектива. Эти персонажи и в самом деле появляются в «Крови на полу в столовой», но история остается не рассказанной, а само преступление не упоминается вовсе. Мы находим его в «Автобиографии Каждого» и, в несколько иной версии, в коротком фрагменте под названием «Водопад и пианино», который заканчивается следующим пассажем:

От последней фразы кровь стынет в жилах. Ясно, что дни американки сочтены.

В «Автобиографии Каждого» финал иной. Как только обнаруживают тело, один из местных жителей, озабоченный происходящим, звонит Гертруде Стайн и просит приехать как можно скорее. Когда она прибывает на место происшествия, тело уже успевают унести и складывается такое впечатление, что до выяснения истины вообще никому нет дела. Они вдвоем с Бернаром Фаем, другом, который гостит у нее в это время, идут в дом мадам Сезар и застают там более чем странное сборище:

Гертруда Стайн и Элис Токлас находились с мадам Сезар и ее кружком в приятельских отношениях, но после этой загадочной смерти дружбе пришел конец:

Итог всем этим событиям Гертруда Стайн подводит довольно странный:

Люди, которые наезжали в Билиньен в гости к Гертруде Стайн, удивлялись, обнаружив, что жители французских деревень запирают свои дома и даже строят вокруг них стены. Американцы привыкли считать, что преступления совершаются только в городах.

«Кровь на полу в столовой» подходит к концу, но, как утверждала сама Гертруда Стайн, окончания у повести нет. Есть финальная глава, которая начинается словами: «Давным-давно они начали и все началось». Так же, как и последняя строка элиотовской «Вечеринки с коктейлями», окончание этой детективной повести содержит в себе новое начало, так что и говорить больше ничего не требуется.

Засим следует финальная словесная какофония, реприза из слов, имен и фраз, и назойливо повторяется все тот же вопрос, на сей раз с добавлением нового имени:

Если кому и место в компании Лиззи Борден и повествователя, так разве что давнишней приятельнице, конфидентке и сопернице Гертруды Стайн, Эдит Ситуэлл, девичьи годы которой, да по большому счету и всю жизнь, превратил в сплошную пытку, физическую и психологическую, ее же собственный отец, чья жестокость по отношению к дочери была едва ли не патологической.

Детективная повесть подходит к концу, а вместе с ней и лето, полное страха и боли: «Мы успокоились и я начала работать и понятное дело начала писать лекции, как будто мы уже совсем собрались ехать в Америку… А как только я начала их писать, обо всем остальном я думать тут же перестала. Какой смысл думать обо всем остальном и потом наша жизнь вошла в привычную колею».

«Кровь на полу в столовой» была впервые опубликована через два года после смерти Гертруды Стайн. Текст готовил к печати Йейльский библиотекарь и библиограф Дональд Голлап. Изысканный томик в отдельной коробочке выпустило ограниченным тиражом издательство «Баньян Пресс». Элис Б. Токлас написала Клод Фредерикс и Милтону Солу (которых называла «Баньяновыми малышами») о том удовольствии, которое эта «идеальная книга» доставила бы автору: «она бы сказала, что текст и способ его подачи равно хороши».

Несколькими годами позже, в одной из глав своей знаменитой кулинарной книги «Убийство на кухне», Элис Токлас вспомнит о том, как они с Гертрудой Стайн впервые заинтересовались детективами как типичным для двадцатого века способом видеть жизнь. Она рассказывает о своих собственных убийствах: первым был карп (кровавое деяние, свершенное при помощи ножа), за ним последовали шесть миленьких голубков, которых она задушила голыми руками, как только Гертруда Стайн вышла за дверь, поскольку подруга ее «не любила смотреть, как делается работа». И подводит испытанию сему итог:

Кровь на полу в столовой

У них был загородный дом. Дом за городом это не то же самое что загородный дом. Это был загородный дом. Потом они решили нанять двоих, мужчину и женщину, то есть мужа и жену.

Первые муж и жена были итальянцы. Походка у них была странная, походка у нее была странная, и еще она делала лапшу со шпинатом и лапша получалась зеленая. Он на ходу сутулился и вместо того, чтобы колоть щепу, ходил и собирал палки, а потом сушил их на печи, и огонь не разгорался.

Следующих взяли со склона горы. У нее походка была странная, у него — нет. Она не в первый раз была замужем, а может даже и не во второй, во всяком случае вскоре выяснилось, что она очень больна и с тех пор лежит в больнице, в шезлонге, и долго не протянет. Он был похож на овцу. Глупым его не назовешь, никак. Он был похож на матроса. Он работал официантом. Он плакал, если у него что-то не получалось, а если злился, никогда не спорил.

Третья пара приехала на поезде издалека, и с ними приехала маленькая дочка, чего никак никто не ожидал. Девочка была просто красавица и по лестнице поднималась очень изящно. Он был бухгалтером и любил поэзию и автомобили. Он очень скоро понял, что произошла ошибка. Ей уже удалили одну почку, и вскоре должны были удалить вторую. Они все трое хотели спать под деревом, но это неприлично и опасно. И начались сплошные страхи, и ахи-вздохи, покуда наконец бояться стало нечего. Да и не было никогда.

Следующие были иммигранты. То есть иммигрантов-то, конечно, больше нет, потому что ни одна страна их больше не принимает. Но эти были иммигрантами много лет назад, когда в любой стране их принимали с распростертыми объятиями. Какая жалость. Не то чтобы принять хотели именно их, но поженились они после того, как их приняли. Как бы то ни было, она прекрасно умела обращаться с лошадьми, а ему нравились машины, вот только он ни за что на свете не стал бы наниматься на работу, где ему пришлось бы лежать под машиной, и ноги наружу. Это ему совсем не нравилось. Но тут-то дело было совсем другое, потому что с машинами возиться ему не приходилось совсем. Не следует забывать, что дом был загородный, и в нем, естественно, бывали гости.

Гостей было двое, немолодых, обе женщины. Никто не видел, что случилось, но каждый знал. То есть каждый знал кроме двух гостей. Они видели только то чем все кончилось, то есть только когда все кончилось они поняли что к чему.

Почему кровь на полу в столовой может вынудить человека взъяриться на машины и телефоны и столы. Почему.

Вот так оно все и случилось. В доме были собаки, но на этот счет беспокоиться нечего. Слушай внимательно.

На следующий день подойдя к столу, чтобы написать письмо, было замечено, что кругом разбросаны волосы и комья пыли. Это была не случайность и сделано было нарочно. Затем некто вышел, чтобы завести автомобиль. Его владелец, естественно. Он не заводился. Потом вышел еще человек, чтобы завести другую машину. Опять-таки, понятное дело, ее владелец. Машина не заводилась. Позвоните в город, в мастерскую, крикнули они еще кому-то, телефон не работает, был ответ. Телефон действительно не работал, это факт. Поблизости был еще один телефон, о чем, как оказалось, не знал никто в доме, кроме того человека, который позвонил в мастерскую. Вскоре приехали два механика на двух машинах. Они обнаружили, что в одной машине бензобак был залит водой, а в другой выведены из строя свечи. Приехал телефонист и выяснил, что от аппарата отсоединили проводок и вместо него засунули кусок хлопковой нити, которой был обмотан провод. Механик по поручению владельца машины поговорил со слугой и сказал, что само по себе такое навряд ли могло произойти, и слуга на это ничего ему не ответил. И тут приехали еще другие гости и среди всей этой кутерьмы в столовой оказался один очень милый молодой человек и очень уж ему хотелось кому-то подарить одну очень милую картину. Как же он тут очутился, впрочем ничего удивительного, каждый был с ним знаком, вот только каждому казалось что каждый с ним поссорился. Ну что ж как бы то ни было каждый поцеловал его и он уехал. Слуга подал обед и никаких к нему претензий, а потом его вместе с женой рассчитали и все. Механик из мастерской сказал, мол, рассчитайте их и забудьте про них, и все, так оно и вышло.

Лиззи ты понимаешь.

После этого все разъехались, то есть не осталось никого кто так или иначе там не жил, в загородном доме, так или иначе.

Эти, те которые остались и жили так или иначе в загородном доме, этим нужно было тут же отправляться на похороны, и никак иначе. Похороны это всегда событие, и на этот раз отправился каждый, то есть на самом деле только один и отправился, потому что событие трагическое и отправился каждый. Вот так они и поехали, вот так они и увидели то, что увидели и ничего больше.