Ходок V final: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А-а-а-а! Так ты оказывается еще и знаток Священного Писания! – восхитился Денис. Командор на это ничего не ответил, а просто состроил мину: мол, я еще и крестиком вышивать умею! Немного помолчав, он продолжил:

– А самое главное то, что придется попрыгать. А с тобой на плечах это удовольствие еще то… – ниже среднего, сам знаешь.

– Знаю… – эхом отозвался Денис.

– И еще – это будут ночные прыжки.

– И чё? – удивился Денис. –Ты в прошлый раз тоже ночью прыгал, и ничего. Да еще и со мной на руках, – ухмыльнулся старший помощник.

– Ты не путай божий дар с яичницей – тогда все финишные площадки были освещены – я видел, куда прыгаю. А настоящий ночной прыжок отличается от дневного, как прыжок в высоту в хорошо освещенном спортивном зале, где приземляешься на мягкие маты, от аналогичного на заброшенном, перекопанном стадионе, безлунной ночью, когда не видно ни зги. Да-а… еще, чтоб не забыть – в зале установлена легкая планка, которая, если ее задеть просто падает вниз, а на стадионе это намертво сваренная из уголков П-образная конструкция, где верхняя перекладина находится на уровне твоего носа и если при разгоне ты пропустишь точку отрыва… носу будет неприятно. А если зацепишь перекладину во время прыжка, то падать будет не она и не на маты… Вот такие приблизительно отличия прыжков, когда видно, куда прыгаешь от таких же, когда не видно.

– Понятно… и чё делать будем?

– Чё… чё… метки будем ставить.

– Опережающее отражение, – пробормотал Денис себе под нос, но Шэф расслышал.

– Что ты сказал? – живо заинтересовался он.

– Опережающее отражение… – в какой-то книжке Стругацких прочел, – очень мне термин понравился. А вот к чему относится не помню.

– Ты будешь смеяться, – хмыкнул Шэф, – но я перед тем, как сказать про метки, подумал: «Опережающее отражение» и тоже помню, что Стругацкие и не помню где.

– У умных людей мысли сходятся! – сделал вывод Денис.

– Эт-то точно! – резюмировал Шэф.

В процессе разговора, компаньоны обратили внимание на то, что неприятные ощущения подмышками исчезли, причем не только у Дениса, но и у его любимого руководителя. Шэф, в отличие от Дениса, который в тот момент ничего чувствовать не мог, так как грохнулся в обморок, вспомнил, что у него «щекотка» исчезла сразу же при начале инцидента со старшим помощником. Исходя из этих очевидных фактов, компаньоны сделали вывод, что наблюдение за ними снято. Они молча и быстро завершили трапезу, в конце которой Денис практически пришел в себя – молодой здоровый организм оказался на высоте, и неразлучный тандем, погрузившись в свой тарантас, взял курс на «Империум». За время пути никаких новых инцидентов и встреч различной степени желательности, начиная с совершенно нежелательной, вроде столкновения с Титом Арденом и заканчивая вполне себе ничего – вроде пересечения с грудастой блондинкой, словно сошедшей с разворота «Плейбоя» и жаждавшей, ну просто мечтающей присоединиться к обществу наших героев, не произошло. Все было подозрительно спокойно.

Гостиница встретила их обычной суетой и мельтешением – ничего такого, что могло бы показаться необычным, или подозрительным, компаньоны не заметили. Поднявшись в номер, Шэф тщательно осмотрелся и объявил, что незваных гостей не было, или что были такие, присутствие которых он отследить не может, а стало быть и волноваться нечего – против лома нет приема. Как говорится: делай что должно и будь, что будет – можно начинать работать.

Не теряя времени, напарники извлекли из камина шкиры, а командор, кроме того, достал из своего бездонного рюкзака несколько маячков, представлявших собой подобие противотанковых ежей, размером с десятикопеечную монету но, что примечательно, в отличие от монеты, отнюдь не золотистого, а какого-то неприметного, пыльного что ли, короче говоря – защитного цвета. Собрав все необходимое, компаньоны, не задерживаясь в номере ни на единое лишнее мгновение, спустились вниз, протолкались через сутолоку возле ресепшена и загрузились в свою малогабаритную карету.

– На «Арлекин»! – приказал Шэф, Брамс пошевелил вожжами и кибитка тронулась навстречу новым приключениям.

*****

Стук в дверь капитанской каюты был крайне деликатен и выражал высочайшую степень почтительности стучавшегося к людям (или не людям), за ней находившимся. В ответ на закономерный вопрос: «Кто там?», раздался не менее почтительный, чем стук, голос боцмана Хатлера:

– Господа! Брамс просил доложить, что все готово.

– Хорошо. Ступай.

Две черные, металлические фигуры, сидевшие в креслах, молча переглянулись. В следующее мгновение по черному поплыли цветные разводы – такие, какие бывают на мыльных пузырях, а еще через мгновение две черные статуи оборотились двумя молодыми матросиками, находящимися в этот момент в трюме, где они выполняли какое-то поручение боцмана. Появления их двойников из такого неожиданного места, как капитанская каюта «Арлекина», никто не заметил – Хатлер, выполнив поручение, тут же удалился, а праздношатающихся моряков возле обиталища грозных «черных демонов» никогда не наблюдалось. Не обратив на себя ни малейшего внимания окружающих, компаньоны направились к сходням.

Покрутив головами, Шэф с Денисом обнаружили искомое метрах в двухстах от «Арлекина». Там, возле грузового трапа большого галеона, по которому сновал нескончаемый поток грузчиков, расположился небезызвестный возница Авлос вместе со своим громоздким «пикапом». В тот момент, когда «матросики» вплотную приблизились к повозке, Брамс как раз заканчивал инструктировать волосатого амбала:

– Еще раз повторяю, дурья твоя башка, заберешь свой сарай на колесах вечером. На этом же месте. Получишь золотой! А сейчас проваливай! Чтоб духу твоего не было!

– Так эта… – возчик сделал скорбное выражение лица, – может лучше я сам на козлах… меня лошадки знают, опять же… и я эта… не тряско… – он хотел еще что-то добавить в защиту своей позиции, но не успел. Брамс не заговорил, а зашипел. Негромко, но страшно, как камышовый кот:

– Ну ты, ссукка волос-сатая, еще раз рот откроешь, не видать тебе денешшек! Другого найду! Шшчитаю до трехх! Расс… – и тут волосатый амбал, смахивающий размерами и внешним видом на приличную копну сена, проявил неожиданную мудрость и проворство – он резко замолчал, развернулся на каблуках и широкими шагами направился прочь, бормоча при этом что-то себе под нос. Брамс тяжело вздохнул и покачал головой, как бы задавая вопрос Мирозданию: – И откуда такие гниды берутся!? Ведь все уже было оговорено пятнадцать раз! И на тебе!.. – опять за свое! Ссук-ка!

– Тяжело общаться с частником-одиночкой? – сочувственно поинтересовался Шэф, когда компаньоны вплотную приблизились к месту трагедии (если смотреть на произошедшее с точки зрения Авлоса).

– А тебе, Гонс, какое дело?! Иди куда шел… – начал было Брамс запальчиво, но тут до однофамильца великого композитора дошло, что здесь что-то не так, что дело не совсем чисто – не было в лексиконе полуграмотного матроса, выходца из глухой деревни таких слов, как «частник-одиночка» и, совсем наоборот – были такие непонятные слова в обиходе у «черных демонов». А так как смекалкой его Создатель не обделил, то Брамс тут же поправился:

– Так точно, Господин! Тяжело.