И, скорее всего, нет… Ведь вся та рыба, которую здесь обрабатывают, к нам не имеет ровно никакого отношения.
Поэтому думали на ходу, стремясь побыстрее убраться отсюда, на всякий случай.
— Сиди и не высовывайся! — строго предупредил меня обляпанный грязью до макушки Профессор и лично задернул кожаные шторки.
Пришлось наблюдать в щёлочку между ними.
— А кто это был? — быстро спросила я.
— Потом, всё потом, — отмахнулся Профессор, соскакивая с подножки.
Град с одной стороны, Рассвет с другой, держа под уздцы, выводили лошадей наружу. Профессор и Лёд подкладывали доски в грязь, чтобы следов от нас осталось как можно меньше. Медленно шлепая колесами, экипаж выкатился по дощатым колеям из усадьбы.
Град, поминая Медбрата через слово, принялся вытирать лошадям копыта. Зрелище, несмотря на всю напряженность момента, было уморительным, — это надо было видеть, чтобы оценить.
Потом появились Лёд и Профессор, одинаково покрытые толстым слоем грязи, как шоколадные торты глазурью.
Наша компания собрала бродивших по Отстойнику собак, но теперь эти красноглазые твари, что меня чуть не съели живьём, лишь обнюхивали парней и дружелюбно виляли хвостами.
— Живые остались? — спросил Град у Льда.
— Нет, — отозвался тот. — Ты их насмерть уложил. Надо было пониже брать.
— Куда пониже? — рявкнул разъяренно Град. — Я же предупреждал, что бью на поражение. Старый уже, чтобы переучиваться. Сторожа сами справятся?
— Да, они уже занялись.
— Тогда всё, загружайтесь, и трогаем, — коротко скомандовал Град.
Профессор, Лёд и Рассвет забрались в экипаж, Град сел за кучера и мы покатили домой.
В чреве экипажа разместились так: мы с Рассветом, как чистые, но мокрые — на одном сиденье, Лёд с Профессором, как мокрые и очень грязные — на другом.
Царила очень нервная тишина.
Чтобы разбить её, я спросила:
— Ну и какой был смысл в грязи так возюкаться? Неужели вы настолько хорошо следы замели, что нас не обнаружат?
— Кто нас сможет обнаружить — тот и так знает, что мы там были. А для всех прочих не обязательно чертить грязью наш путь отсюда до Огрызка, — скривился Лёд, пытаясь какой-то щепкой отколупнуть со своей одежды подсохшую корочку.
— Ты того, прекрати! — всполошилась я, увидев это. — Чище не станешь, а всё кругом запачкаешь! Сиди, не шевелись!
— Вот так всегда! — заворчал обрадованно Лёд. — Как иметь с вами дело, скажи на милость? Тут весь день мир спасаешь, вымотаешься, как собака, домой вернешься, — а на тебя еще и наорут, что ты, мол, утром наследил в прихожей и посуду после завтрака не помыл.
— Все мир спасают, — непреклонно сказала я. — Это ещё не повод, чтобы грязь разводить. И вообще, у меня там холодец, наверное, подгорел, пока вы тут копались!
— Как может холодец подгореть? — удивился в кои-то веки невозмутимый Рассвет. — Он же хо-ло-дец?
— Ну так холодцом он становится только после того, как его долго и нудно варят, — объяснила я. — Вы зубы не заговаривайте. Кто узнал наше заклинание?
Все (включая Профессора) дружно пожали плечами.
— Тут неувязочка вышла… — аккуратно сформулировал итог всему произошедшему Рассвет. — Скорее всего, главный, тот, кто заклинание знал, ушел.
— Пока Град увлеченно отстреливал исполнителей, — ехидно добавил Лёд, пользуясь тем, что Град его не слышит.
— Как так? — удивилась я. — Значит главного, получается, в заварушке не было? А кто же поджигал?