Этот-то обруч с самоцветами я и надела на него, объявив на всю площадь:
— Короную тебя и нарекаю тронным именем Ряха Первый и Непобедимый! Отныне и вовеки веков!
Вот так Ряха обручился с городом у моря.
Глава двадцать шестая
ПОСЛЕ КОРОНАЦИИ
На следующий день после коронации у пристани меня ждал корабль, идущий в Ракушку.
— Как хоть город твой называется? — поинтересовалась я у Ряхи на прощание.
— Рыбница, — ухмыльнулся Ряха. — Знамя было прямо говорящим.
Он вынул из-за голенища сапога скатанное в трубочку и туго перевязанное письмо.
— На, передашь там.
— Угу.
В Ракушке меня не ждали: я никак не сообщила о том, что жива и скоро буду, потому что значительно проще было добраться до дома в натуральном виде и тогда уж ответить на все вопросы.
Погода была ненастная, для этого времени года нехарактерная. Когда корабль подошёл к острову, Сопи-гора утопала в разбухших от дождя тучах. Косой дождь полосовал и море, и землю.
Вещей у меня не было, из одежды — лишь легионерский костюм, что на мне.
Нет, вру, одна вещь была: медный чайник. Я его забрала, посчитав, что Ряха теперь и без него не обеднеет, его зазнобе без чайника будет грустно, но терпимо, а мне память. И вообще, как честный человек, Ряха должен вернуть своей заботливой подружке новый чайник, золотой. Чтобы другая, вредная, все бы локти с досады искусала.
Держа в руке начищенный до блеска чайник, я спустилась на мокрую пристань Ракушки.
Она была пустынна. Лишь кто-то упрямый застыл под огромным грибом-зонтом, поджидая пришедший корабль. А может, и не корабль.
Когда я проходила мимо, зонт приподнялся, и я увидела под ним Профессора, нахохленного, точно мокрый воробей под стрехой.
— Здравствуй, душа моя! — улыбнулся Профессор. — Давно тебя жду, закоченел весь. Промозгло и ветрено сегодня на удивление. Прячься под зонт, пока совсем не вымокла.
— Откуда? — лишь устало спросила я.
— Слухами земля полнится, — накрыл меня зонтом Профессор. — Ты оставила в Огрызке зачётку. Держи.
Я взяла зачётку, поставила чайник на землю и раскрыла её.
Оценка за преддипломную практику была выставлена. Рядом с оценкой — витиеватая роспись Профессора. Были выставлены оценки и за диплом, и за два выпускных экзамена. Витиеватая роспись Профессора и еще две, мне незнакомых, резких и угловатых.
Я вопросительно подняла глаза.
— Да, да, душа моя, — подтвердил, ежась из-за забрасываемых ветром под зонт капель, Профессор. — Твои глаза тебя не обманывают.
— За что? — поинтересовалась я.
— Ты хорошо прошла практику.
— А моя дипломная работа?
— Возникновение на территории Чрева Мира суверенного королевства с дружественным нам правителем, — потряхивая зонтом, сформулировал название моей дипломной работы Профессор. — Учёба закончилась, душа моя, начинается работа.
— Ребята живы? — хмуро спросила я.
— Все живы, хвала Медбрату, — кивнул Профессор. — Не без приключений, но положение удалось стабилизировать. Огрызок, правда, чуть второй раз не разрушили и мы несколько дней не знали, удастся ли нам дожить до следующего рассвета или нет.