Разновразие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Здравствуйте, товарищи! — выходит навстречу гостям Несмелое.

— Здравствуй, нашальник! — Старик, медленно ворочая языком, перебирает русские звуки.

— Этот аксакал главный в своем роду, — шепчет Абды Несмелову. Изо рта Абды пахнет бараниной.

Обманул, — вздыхает Несмелов, — опять гонял машину в немецкий совхоз «Приволье», сукин сын! Но партизан привык сдерживаться, работая с националами. Иначе нельзя. Он — старший брат из партии интернационалистов.

— Спроси, что надо, — говорит он Абды. — Горючего не дам. Самим не хватает.

— Им не нужно горючего, — смеется Абды, — им нужен Орлик.

… — Продай коня!

Аксакал блестит золотым зубом.

— Зачем тебе легконогий конь? Говно, которое он кидает на землю, — андижанские дыни. Это конь для батыра! Для юноши! Бедра юноши из булата. Талия юноши уже горлышка бутылки московской водки, которой вы нас споили! Смотри, конь ждет своей участи! Глаза его — раскаленные угли, а вы пашете на нем, будто он колхозная кляча. Продай! Я подарю коня внуку! Я устрою той! Я позову ваших! Пусть едят бешбармак досыта, пусть белая, как волосы русских женщин, лапша не вязнет у них в зубах, пусть глотают жирный отвар, пока не срыгнут, пусть жуют барана во славу Аллаха!

Абды переводит запинаясь. Потом просит:

— Продайте, Евгений Петрович! Они вам кошму подарят. Привезут много верблюжьей шерсти, жена свяжет отличный свитер. Не будете простужаться!

— Легкие я лечу в Ялте. Объясняю: конь Орлик в смете. Правда, там написано — лошадь. Но без Орлика — какая съемка?

— Лошадь есть…

Абды вытирает платком потное лицо.

— Она — в Орто-токае.

— Ваша командировка у меня — вот! — Несмелов стучит себя по затылку. — Скажите вашему аксакалу, пусть скачет туда, где у вас привязана лошадь. Орлик не продается! И он — не наш конь!

— Пусть скажет — чей, — говорит старик. — Я заплачу много денег!

— Не заплатишь, — отвечает Несмелов. — Этот конь принадлежит Государству.

И глядит мимо аксакала твердыми серыми глазами. Зоркий взгляд белорусского партизана упирается в нежные, как девичьи груди, холмы Предгорья. Сердце Несмелова мягчеет.

И в России, думает Несмелов, пахнет полынью на закате, и это самое солнце через три часа придет на мой Нарочь.

Аксакал знает слово Государство. Лисья шапка, качаясь, уплывает.

Орлик заржал, как вскрикнул.

Никогда ему не быть конем батыра! Ему таскать на себе народных артистов, забывших седло и стремя. Путающих текст. Русский. Киргизский. После пьянки.

Неведомы пути на закате. Куда скачут всадники? В аил? На айлоу? Так объяснила девственница. Так гадает умиленный Веня, когда шофер Ваня везет его в город.

В горах ночь наступает, как только скрывается солнце, и сразу темно, и лают шакалы; ползут змеи, чтобы ужалить, весенний веселый скорпион затаивается, как мышь, вонючая землеройка-фаланга, которая ест трупы баранов и на членистых лапках ее смертельный яд, жмется к человеческому жилью. А всадники летят под темным небом, и Млечный Путь горит дугою над лисьей шапкой…

Неужели я никогда не напишу про Эсфирь Соломоновну, — думает Веня.

Быстрее бы в душ, — как всегда торопит время сухая русская.

Оператор Грач устал и ничего не думает.

Абды спит. Ему снится настоящая русская — розовая на глаз, влажная на ощупь — Люда, а слова ее — птичий щебет для хищного восточного уха.

По дороге во Фрунзе…