Громкий крик разрывает душу, стоит услышать голос, так похож на папин.
— Папа?!!
Останавливаюсь осматриваясь вокруг, ища отца. Но его нигде нет. И не может быть. Он мертв.
Падаю на землю коленями, утопая в снегу, заливая его слезами. Чувствую как кто-то прикасается к плечу ладонью, что-то шепча.
Это Митчелл.
Смотрю на него заплаканными глазами, понимая, что первое наше знакомство началось с приступа. Стыдно. Но почему???
Глава 4
Митчелл отвел меня в дом и заварил горячий кофе, аромат которого распространялся повсюду.
В приступе, даже не заметила, что выбежала на улицу в одной тонкой трикотажной кофте, поэтому сейчас от холода зуб на зуб не попадает.
— Все в порядке, Миа. Ты здесь для того, что бы избавиться от этого.
Говорит, присаживаясь на диван около меня, протягивая чашку, с дымящимся паром над ней.
Смотрю в его лицо, сгорая от стыда, анализируя свою выходку. Но, понимаю, я ничего не могу с этим поделать, не в силах остановиться и понять — это только в моей голове.
— Я тебе помогу. Мы справимся.
Приободряющее касается моей руки своей ладонью, которая в отличии от моей ледяной, горячая, словно огонь. Улыбается задорной улыбкой, обнажая ряд белоснежных зубов. Голливудская улыбка.
— Я надеюсь. Для этого и приехала.
Отвечаю, немного отпивая горячий кофе, обжигая язык.
— Дела пожалуй отложу. Часто у тебя приступы галлюцинации?
Устало вздыхаю и отвечаю:
— В клинике было меньше, но думаю это потому что там я принимала лекарства, дома все усугубилось. За последнюю неделю, это третий.
Митчелл внимательно слушает, черкая тоже что-то в блокноте. У них пунктик такой?
— Ясно. Скоро ужин, после этого, пойдем на прогулку. На завтра постараюсь составить план нашего лечения.
Смотрит, и понимает, что моя надежда которая еще утром теплилась внутри, замерзла словно лед, и теперь колет изнутри, обжигая холодом, насмехаясь надо мной.
— Миа, мы справимся. Все будет хорошо, увидишь.
Согласно киваю, не веря его энтузиазму.
Допив кофе ухожу в комнату, и падаю на кровать раскинув руки.
Господи, помоги. Помоги справиться с этим. Я больше не могу. Мне стыдно! Я не понимаю, за что ты меня так наказываешь? За смерть родителей? Но я никогда не желала им зла. Я любила их. Я любила свою жизнь.
Не заметила, как погрузилась в короткий тревожный сон.
Что-то ищу. Но что? Этого не знаю, просто брожу в темных коридорах, ища хоть что-то, за что можно зацепится, но постоянно оказываюсь в тупике. Девушка, из предыдущего сна, преследует, наступая на пятки, шепча загробным голосом: — Тебе не избавится от меня… Я это ты, а ты это Я.
Просыпаюсь от стука в дверь.
— Миа, у тебя все в порядке? Миа? Я вхожу.