Дверь с глухим стуком захлопнулась за нами. Анджела повернулась ко мне, пока мы ждали лифт и спросила:
— Ты уверена?
— Да. Все нормально. Думаю, это то, что мне нужно сейчас. Родные стены делают хуже, а не лучше. Мне сложно справиться с безумием в голове. Ты ведь сама видишь.
Вошли в лифт, сохраняя молчание. Сестра не знала, что ответить, а я знала. Этим решением, мы только облегчили наши страдания. Она сможет нормально жить с будущим мужем, не оглядываясь на меня, не отвлекаясь на мои проблемы. Я не могу исправить, то что произошло, но могу не усложнять жизнь хотя бы Анджеле.
До дома добрались довольно быстро, или я снова не заметила как бежит время. Иногда такое чувство, что кто-то его ворует прямо у меня из под носа, а потом смеется жутким хохотом над мои недоумением.
Дождь за целый день так и не перестал идти. Противно капая, издавая бьющиеся звуки, стучал в окно, как бы говоря о безысходности.
Анджела уехала на работу, оставив меня дома, с пультом от телевизора в руках. Мне не интересно смотреть его, но заняться больше нечем.
В семь вечера, одна девушка из прислуги, позвала ужинать. Когда-то мое любимое блюдо — паста с сыром, сейчас не вызывала предвкушение от вкуса. Мне было все равно.
Проглотив ужин, отправилась в свою комнату. При взгляде на розовые стены, хочется измазать их чем-то другим. К примеру черным цветом.
Ложусь на постель, уставившись в потолок, размышляя о Канаде. Надеюсь мне там понравится.
Внезапный приступ головной боли, заставил согнуться пополам. Нет, только не это.
Темно. Наверное ночь. Я иду по длинному мосту, у которого нет конца. Что под ним, не знаю, слишком темно, чтобы разглядеть. Дорогу освещают только фонари, идущие вдоль нее. Тусклого света не хватает, что бы осветить все пространство, и от этого становится страшно. В тенях таиться что-то опасное. Откуда знаю?
А я и не знаю. Это просто как констатация факта. Свет — хорошо. Тьма — плохо.
Медленно иду по средине дороги, в страхе оглядываясь назад, будто что-то должно меня преследовать. Но позади ничего и никого нет.
Я знаю, что сплю. Но это не помогает.
Громкий крик разрывает давящую тишину, оглушая на мгновение. Останавливаюсь, не в силах дальше идти.
Девушка, блондинка, так похожа на мою сестру появляеться из неоткуда, и теперь стоит передо мной, склонив голову на бок, и смотрит так, будто мы знакомы.
— Кто ты?! — крикнула, обращаясь к ней.
Девушка молчит, просто смотрит. Смотрит в самую душу, а в глазах читается жалость.
— Кто ты!? — повторяю снова, сделав шаг в ее сторону.
Неожиданно девушка начинает корчится от боли громко вопя, призывая ей помочь. Бегу к ней, стараясь поскорее оказаться рядом. Но ничего не выходит. С каждым моим шагом, девушка отдаляется, так и извиваясь от боли разрывающей ее на части. Крики только усиливаются, раня мой слух, измываясь над моим мозгом. Ее тело начинает ломаться на части прямо на моих глазах. С громким хрустом кости крошатся, заламывая тело в разные стороны. И она кричит и кричит, молит о пощаде, о помощи. Упрекает меня в бездействии, говоря, что во всем виновата только я.
А я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться, и просто смотрю, чувствуя как боль разъедает изнутри, пожирая всю, без остатка.
В холодном поту просыпаюсь, еще не соображая где нахожусь. Открываю глаза, и натыкаюсь взглядом на потолок, с висящей люстрой, переливающейся в лунном свете.
Я дома.
Это сон. Это только сон. Все а моей голове.
До утра так и не сомкнула глаза. Сон просто ушел, решив, что тратить на меня время, не самый лучший вариант. Так и смотрела на потолок, пустыми взглядом, а голове пусто. Вообще. Ни одной мысли.
Когда-то, еще до аварии, я не понимала как можно, о чем-то не думать. В моих мыслях всегда было множество идей и планов. Что надеть. Куда мы пойдем с Тони сегодня. Как вытерпеть урок у мисс Молли.
Сейчас же, мне было сложно на чем-то сосредоточиться. Единственным желанием, было вернуть родителей любой ценой. Или прекратить все это. Убрать боль, которая с каждым днем разъедает все больше.
Два дня, и я уеду.
Два дня, к надежде которой скорее всего суждено умереть.