Винтовая лестница. Стена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Значит, это Тони был тогда на крыше!

Тут он присел и поведал мне эту историю. Началось все в тот последний вечер в жизни Джульетты, когда я оставила их вдвоем, а сама вышла в сад. Джульетта не теряла ни минуты. Сообщила ему, что спрятала в мансарде коробочку, а теперь не может до нее добраться— стену заново оштукатурили.

— Она рассказала мне, где она спрятана, и. попросила достать ее; и я, как последний дурак, сказал, что попытаюсь. Видишь ли, — он посмотрел на меня с несчастным видом, — несколько лет назад я написал ей пару писем, и она их сохранила. И предложила вернуть их мне, если я добуду коробку, и я— ну, я и купился на это.

Видимо, поначалу он отказывался. Ему знаком был этот давний маршрут— через решетку и наверх, к окну, но он не был взломщиком. Ему не нравилась эта затея. Но Джульетта, по его словам, была в отчаянии. Стала умолять его. Она была чем-то напугана. Ее план был таков: раздобыть коробку, в которой было спрятано нечто ей необходимое, а затем уехать из страны. И хотя Тони не доверял ей, но понимал, что она говорит совершенно серьезно.

Когда в тот вечер он вышел из дома, чтобы позвать меня, то прежде отправился в сад и взглянул наверх. Увидел, что все-таки сумеет забраться наверх, а остальное казалось делом не таким уж сложным. Откуда он мог знать, что в ту ночь вернется Артур? Наверное, он и тогда находился где-нибудь поблизости, да? Тони отправился домой и переоделся. Потом взял из своей машины инструмент для замены покрышек и вернулся. Джульетта сказала, что она оставила в комнате топорик. Но тут он встревожился: в изоляторе горел свет, и он остановился в нерешительности, не зная, что делать.

Час или два он бродил по округе. Потом— может, часа в три, чувствуя себя полным безумцем, он все-таки забрался на решетку. В следующую минуту кто-то выглянул, а затем стал вылезать из окна изолятора.

— Я испугался, — рассказывал Тони. — Испугался до смерти. Бросился бежать и спрятался, но тот парень продолжал меня преследовать. Когда он наконец потерял меня из виду, я совсем выдохся.

По его словам, он спрятался в кустах у входа во владения Динов. Он слышал, что его преследователь все еще бродит вокруг, но не знал, что это Артур. Похоже, вся эта ситуация стала представляться Тони в искаженном виде: ему пришло в голову, что преследователь имел не больше прав находиться в доме, чем он сам. Насколько он знал, единственным мужчиной в доме был Уильям, а Уильям не сумел бы так резво бегать.

В конце концов, как выяснилось, они с Артуром поменялись ролями.

— Сначала он преследовал меня, — рассказывал Тони. — Теперь же, когда он отказался от этой затеи, я двинулся следом за ним по шоссе. На мне были теннисные туфли, так что он даже не слышал моих шагов и ни разу не обернулся. Когда появилась та машина и он остановил ее, то я подумал: может, шофер— его сообщник. Поэтому и записал ее номер. Он и сейчас есть у меня.

Я сидела не шелохнувшись. Как же просто это звучало! Сколько мучений мы пережили, а тут Тони стоит с цветочком в петлице и преспокойненько мне все рассказывает— о том, как на следующий день уехал с острова, вернулся к своей работе и своим клубам, званым обедам и танцам, к своему пустому, легкомысленному образу жизни.

— Ты едва не погубил нас, Тони, — сказала я.

— Я никогда не позволил бы, чтобы Артура осудили.

— Ты уже позволил ему пережить невыносимые страдания. Почему ты промолчал тогда? Вот чего я не могу тебе простить.

Он смутился.

— Послушай, Марша… Ведь речь шла не только обо мне. Выступи я тогда со свидетельскими показаниями, мне пришлось бы упомянуть и об этой ее проклятой коробке. А она мне сказала, что там лежат и другие письма. Некоторые—от здешних женатых мужчин, с которых она тоже намеревалась получить денежки. Это был сущий ад, Марша.

— Да. Это был сущий ад для всех, — согласилась я, — А для некоторых из нас этот сущий ад продолжается.

Он подошел ко мне и остановился, пристально глядя на меня.

— Полагаю, все бесполезно, Марша? Все кончено, да? Между мной и тобой?

— Да, — спокойно ответила я;—извини, Тони. Но все кончено.

И я даже не знала, насколько была близка к истине.

В ту ночь разразился шторм— типичное для осени смятение природы; он обрушился со стороны открытого моря мощными валами на отдаленные скалы и вызвал в заливе волнение. Помню, волной смыло пустую бочку из-под бензина, и во время прилива она стала биться о дамбу, пока Майк в резиновых сапогах не пробрался туда вброд и не спас ее.

На следующее утро на крыльце валялась еще одна подохшая ворона. Возможно, разбилась об окно. Мэгги пожелала, чтоб ей пусто было, но я почему-то расстроилась. В этих воронах ощущалось некое дерзкое нахальство, забавлявшее меня, — если что-то вообще могло забавлять меня в то время.

Однако еще раньше, накануне вечером, произошла настоящая трагедия, потрясшая и расстроившая меня до глубины души.

Умерла Агнесс Дин. Ночная медсестра спустилась вниз, чтобы принести ей ужин, а когда вернулась, Агнесс была уже бездыханна. Умерла она в одиночестве, повернув лицо к фотографии дочери, которая всегда стояла на столике подле ее кровати. Ее худое изможденное лицо казалось совершенно спокойным и умиротворенным.

Медсестра была молода и эмоциональна. Она сбежала вниз и нашла Мэнсфилда Дина в библиотеке. Время было позднее, но он еще не ложился. Сидел перед горящим камином, обхватив голову руками. Сначала девушка подумала, что он спит, и, наклонившись к нему, коснулась его руки.

— Мне очень жаль, мистер Дин. Я…

Она расплакалась, и он поднял на нее глаза.

— Моя жена? — хрипло спросил он.

— Да. Только что. Очень спокойно.