— Так вот, — продолжал я, нетерпеливо прослушав ее пространный ответ. — Мне нужно, чтобы ты незаметно отдала ей вот это.
И я показал ей конверт.
— Сможешь?
— Трудновато будет, — ответила практичная особа.
Я приложил к конверту десятирублевый банкнот.
— А так?
Модистка пожала плечами.
Я открыл бумажник и, как в первый раз, выгреб из него всю наличность. Протянул деньги своей собеседнице, она быстро оглянулась и проворно выхватила их из моей руки.
— Трудно, но я постараюсь, — пообещала она.
— Сегодня же! — приказал я.
— Это как выйдет, — ответила модистка. — Барышня у нас должна шляпу выбрать. Как приедет, так и передам.
Я кивнул и вышел на улицу.
Скоро Елагина с дочерью уедет в Петербург. И там я уже никогда не смогу увидеться с Сандрой с глазу на глаз.
Конечно, она тянула время до последнего. Она пришла ко мне ночью, накануне отъезда из города.
— Ну, прощай, — сказала она мне вместо приветствия.
Я смотрел на Сандру и чувствовал только опустошение, царившее внутри.
Я разучился радоваться, я перестал надеяться. Я весь был как выжженная степь.
— Не знаю, как мне жить без тебя, — сказал я.
Она не ответила. Неторопливо глянула в окно и переступила с ноги на ногу.
— Присядь, — попросил я.
— Не могу, — ответила она отрывисто. — Я должна идти.
— Почему? — удивился я. — До утра еще далеко!
Она не ответила, но снова сделала нетерпеливый жест. Ясно. Я ей надоел.
— Присядь ненадолго, — снова попросил я.
Она вздохнула. Подошла к столу, стоявшему у стены, и опустилась на него. Я смотрел на Сандру, не отрываясь, а ее взгляд беспокойно скользил по стенам и потолку комнаты, словно она видела их впервые.
— Ты рада, что уезжаешь? — спросил я.
— Да, — ответила она беспечно. — Здесь ужасно скучно.
— Что же ты будешь делать в Петербурге? — спросил я.
— О-о-о!
Она заметно оживилась.